Чтение онлайн

А что если попроситься к Ларину? И правда, дельная мысль, тем более что старик живёт один. Только надо будет предупредить его звонком.

Остановился у первого же попавшегося телефона-автомата. Две копейки, к счастью, в кармане нашлись. И трубку Герман Анатольевич поднял почти сразу, словно ждал звонка.

— Конечно же, приезжайте, Арсений, — без колебаний заявил профессор. — Я как раз ужин приготовлю к вашему приезду.

— Нет, нет, не беспокойтесь, — торопливо возразил я. — Я только что из ресторана.

— Разве в ресторане можно нормально поесть? — искренне удивился Ларин.

— В моём случае это удалось, — улыбнулся я, хотя собеседник и не мог видеть моей улыбки.

— Тогда кофе или чай на ваш выбор, — послышался вздох в трубке.

К дому профессора я ехал аккуратно. Тут ещё надо умудриться не попасться гаишникам. Учуют, что употреблял спиртное, пусть даже и не крепкое — вмиг прав лишат сроком на 1 год.

Когда я переступил порог квартиры Ларина, на часах было начало десятого. После мощного кратного выброса энергии в ресторане меня клонило в сон, но я стоически посидел с Германом Анатольевичем на кухне за чашкой ароматного чая и интересной беседой на общую для нас тему. Конечно, прозвучал вопрос о цели моего визита в столицу, и я не без гордости попросил профессора подойти к окну, выходящему во внутренний двор, ткнув пальцем в красные «Жигули».

— Я не особо разбираюсь в машинах, — сказала Ларин, — но уверен, что плохой автомобиль вы бы покупать не стали.

Хозяин постелил мне в зале, на диване. Сам же отправился спать в меньшую комнату, своего рода кабинет, где он, я так понимаю, и проводил большую часть времени.

Разбудил меня Ларин в 8 утра. К этому времени он уже успел пожарить яичницу с колбасой, и от этого запаха мой рот моментально наполнился слюной. Но сначала я принял душ, почистил зубы выделенной мне из личных запасов профессором новой зубной щёткой, при этом вместо пасты пользуясь мятным порошком, что меня слегка удивило. Ну да ладно, у каждого свои привычки. После чего я наконец уселся аз стол. Сам же Герман Анатольевич заявил, что уже успел позавтракать, поэтому не будет мне мешать. А заодно снабдил свежей прессой, по его словам, полчаса тому назад извлечённой из почтового ящика в подъезде.

В «Известиях» сообщалось, что космический корабль «Союз-28» состыковался с орбитальной станицей «Салют». Экипаж, в состав которого входят Алексей Губарев и чехословацкий космонавт Владимир Ремек, чувствует себя хорошо, приступив к выполнению поставленных задач.

Вот, кстати, можно предотвратить несколько космических катастроф. Предупредить пиндосов, что у них в 86-м году при взлёте взорвётся «Шаттл». А в 80-м на космодроме в Плесецке перед запуском ракеты-носителя с шпионским спутником рванут закачанные в ракетные баки 300 тонн топлива, погибнут около полусотни человек. Дело, кажется, в марте будет. Сказать Шумскому, что были видения, записать заранее на бумажке, и отдать ему. А там пусть сами решают, что с этим делать.

Но это уже в Пензе. А пока будем готовиться не спеша к встрече с Джапаридзе. Костюм у меня один, пятен после вчерашнего ужина на нём не обнаружил. А вот сорочку надел свежую. Повязал галстук, посмотрелся в зеркало… Сойдёт для сельской местности.

Достал из портфеля флакон рижского одеколона «Миф»… М-да, подарок Татьяны. Когда собирался в поездку, как-то на автомате его сунул в портфель, хотя не раз до этого посещала мысль выбросить презент изменницы. Чёрт с ним, пусть послужит ещё немного, не у хозяина же квартиры парфюм просить. Хотя вот они, стоят два пузырька на полочке над раковиной — «Шипр» и «Огуречный». Увы, не мой вариант. Прижал указательный палец к отверстию под крышкой и перевернул флакон. С пшикалкой было бы удобнее, но в это время у нас в ходу только резиновые груши-распылители, и то всё больше в парикмахерских. Да и за границей, наверное, тоже. Вот и приходится пальцем по себе маслянистую жидкость размазывать.

— Удачной поездки! — напутствовал меня Ларин. — Но зачем вы надели костюм, да ещё им с галстуком?

Ему я ещё вечером сказал, что утром отправляюсь в Пензу на своих «Жигулях». Не стану же рассказывать про встречу с этим Джапаридзе, то ли цеховиком, то ли авторитетом, то ли объединяющим в себе эти две ипостаси. Сердечно попрощался с профессором, и поехал… Нет, не в сторону «Арагви», рано ещё. Нужно было где-то провести несколько часов, и я решил реализовать давнишнюю мечту — прогуляться по легендарному Ваганьковскому кладбищу. Столько слышал о знаменитостях, нашедших там последний приют, столько мечтал туда попасть… Не в качестве клиента, а в качестве экскурсанта), хотя, если вдруг я чем-то прославлюсь и меня там упокоят — буду совсем не против. Вряд ли к концу жизни я стану великим композитором, не хочу в массовом порядке тырить… ну ладно, заимствовать ещё не сочинённые песни. Было такое несколько раз, взял грех на душу,

Кладбище, расположенное практически в центре Москвы, открывалось в девять, а поскольку на моих «Командирских» было уже четверть десятого, то я спокойно миновал раскрытые ворота и замер, размышляя, куда идти. Хотелось посмотреть на могилы известных людей, которые уже успели покинуть этот мир. Того же Есенина, например, я точно знал, что его могила находится на этом кладбище. Только где? Некрополь огромен.

— Молодой человек!

Я обернулся на прокуренный, хрипловатый голос. Справа от меня стоял небритый, весьма скромно одетый мужичонка неопределённого возраста, довольно-таки помятого вида. Шея была обмотана длинным шарфом, а голова с большой залысиной и седоватыми, длинными волосами, обходилась без головного убора. В первый момент он показался мне таким похожим на пензенского, а потом и московского актера Александра Куприянова, что я невольно вздрогнул. Правда, приглядевшись повнимательнее, понял, что есть некое сходство, но не более того.

— Молодой человек, — повторил незнакомец, — я вижу, вы здесь впервые, верно?

— Впервые, — согласился я, ожидая, что последует дальше.

— У вас тут родственники лежат или вы из праздного любопытства? Есть и такие, благо что некоторые захоронения по-своему интересны.

— Родственников у меня здесь нет, я вообще из другого города. Просто выдавал пара свободных часов, решил прогуляться по самому знаменитому кладбищу Москвы, поотмереть на могилы известных людей. Например, на могилу Сергея Есенина. Знать бы ещё, где она находится…

— О, так я вас провожу! — тут же оживился мужичок. — Тут идти десять минут, и то не спеша… Меня, кстати, Порфирием звать. Порфирий Львович, но можно без отчества. Я тут при кладбище уже лет двадцать обитаю, как развёлся и из дома ушёл. Помогаю, кому надо, могилку найти. Нюх у меня такой, сам не знаю, откуда что берётся, но даже если человек не знает, где могила его родственника или знакомого, ну или вообще незнакомого человека, которую он хотел бы посетить — я всё равно её нахожу.

— И почём? — с лёгкой улыбкой спросил я.

— А я денег не беру, — пожал тот плечами. — Нет, ну если папироской угостят или тем более чекушкой — не отказываюсь. Чай не на последние угощают.

— Курить — не курю, чекушки с собой тоже нет, могу деньгами дать.

Я уже сунул было руку во внутренний карман пальто, где лежало портмоне с парой сотен рублей разного номинала, но Порфирий вдруг замахал руками:

— Нет, нет, что вы… Я деньгами не беру! Упаси боже!

— А что так? — удивился я.

— Деньги — творение нечистого, дабы вводить человека во искушение.

— Но без денег вы же не сможете себе ни еду, ни одежду купить…

— Добрых людей хватает, — туманно ответил Порфирий.

— Угу… А пить и курить — вроде бы тоже грех, — попытался я подловить собеседника.

— Грех, — тяжко вздохнул тот. — Так ведь не бывает безгрешных, разве что святые. Есть тут такой, Валентин Амфитеатров, могу могилку показать. Он и после смерти людям помогает, чудеса всякие случаются. Церковь его, правда, не канонизировала, потому как могила батюшки была осквернена — на ней был возведён мемориал воинам Великой Отечественной. Другого места не смогли найти, что ли, вот именно там надо было его поставить. Недаром перед смертью он попросил похоронить его поглубже, как предвидел… А вон могила Сергея Столярова. Ну, того самого, что в фильме «Цирк» вместе с Любой Орловой снимался. А рядом — вон памятник большой — могила знаменитой конькобежки Инги Артамоновой, которую муж убил.