Чтение онлайн

Пока я собираю вещи, женщина из полиции ходит по пятам. Замечаю: ноутбука Эсме уже нет на столе в гостиной, где я оставила его. Камешек лежит, как лежал, в моем чемодане. Он со стуком перекатывается, когда я открываю чемодан, словно эхо той дрожи, что сотрясает меня: звук надежды. Камешек, что безостановочно, неумолимо катится к цели.

Опускаю камешек в карман пальто. На обратном пути мои пальцы сжимают его, словно лепестки – открывающийся бутон.

Я пригибаю голову под горячими, тугими струями воды и тянусь к крану, чтобы сделать еще горячее. Задыхаюсь от пара. Под ногами пузырится пена с цитрусовым запахом.

Но все равно кажется, что ноги чистыми не становятся. Только ошпаренными. Я закутываюсь в белый махровый халат и бреду к кровати. Кажется, кожа у меня такая тонкая, что пульс вот-вот прорвет ее.

Отель хороший, сказал Хардинг. Здесь останавливаются депутаты и поп-звезды, примадонны и дирижеры из Бриджуотер-Холл. А главное, до полицейского участка всего несколько минут на трамвае.

Часы на DVD-плеере показывают половину первого. Значит, Либби уже больше четырех часов за решеткой. Достаточно, чтобы во всем признаться и чтобы лондонская полиция арестовала Серого Волка. Это пугает: значит, и тело Эми скоро найдут. Должны найти.

Я беру телефон с туалетного столика. Номера Брайана в контактах, конечно, нет, приходится искать его на сайте агентства. Цифры незнакомы, а вот мелодия, которая начинает играть, когда я набираю номер, сразу всплывает в памяти. В этом ритме когда-то слышалась привязанность, в порядке нот – потребность друг в друге. Шифрованное послание из прошлого, которое я так старалась забыть. Теперь это призыв к познанию истины.

После трех звонков трубку берет его секретарша. Отвечает веселым, оживленным голосом:

– Брайана нет, у него весь день совещания, что ему передать?

– Просто вытащите его с этого чертового совещания и дайте ему трубку.

– К сожалению, это невозможно…

– Возможно. Скажите, что дело касается его дочери.

– О господи. С ней что-нибудь случилось?

– Умерла.

В трубке слышится ее резкий вдох.

– Я скажу, чтобы он немедленно перезвонил вам.

– Нет. Просто дайте ему трубку. Я подожду.

Во рту у меня горечь, он пересох, губы слипаются. Через несколько секунд слышу на том конце линии торопливые шаги.

– Алло! Кто это? Что случилось? – Он задыхается от ужаса. – Скажите, что мои девочки живы!

– Это не твои девочки. Или не совсем твои. А вот Эми была твоя. Тебе и в голову не пришло, что речь может идти о ней?

– Что? Бет? Это ты? – Его голос переходит в рычание. – Охренела? Ты хоть соображаешь, что я из-за тебя пережил?

– Некоторое представление имею, да. Не забывай, я тоже потеряла дочь.

– Ну, блин, Бет, хватит уже!!! Ты больна. Тебе нужна помощь.

– В полиции так не думают, – говорю я, триумфально вскидывая голову.

– Где?

– В полиции. Они мне поверили. И тебе придется поверить.

Рассказываю ему о предсказании Иана, о том, как появились Либби и Эсме, о том, в чем они пытались меня уверить.

– Но это же смешно, Бет! С какой стати им придумывать такую… нелепую, чудовищную историю?

– Например, из-за денег?

Тон у меня настойчивый. Может, теперь он скажет правду насчет вознаграждения.

– Из-за денег?

– Ну да. Из-за вознаграждения.

Мой бывший переводит дыхание.

– Слизняк ты паршивый, Брайан! – рявкаю я. – Даже сейчас не хватает духу признаться, что ты его отозвал.

Он хочет что-то сказать, но тут же умолкает. Вместо проглоченных слов у него вырывается только вздох. Я жду.

– Послушай, Бет, за пять лет никто так и не объявился. Ясно было, что уже и не объявится. Пора было смириться… нам обоим. Я так и сделал… без шума.

– Ты должен был мне сказать! – ору я. – Да какого там… Ты должен был меня спросить!

– Ты бы ни за что не согласилась.

– Вот именно. – Я энергично киваю. – Ты слишком легко сдался. Как всегда.

Не могу сдержать злорадства.

– Я… Извини, Бет. Я думал, так будет лучше.

– Зря думал.

– А в полиции, значит, считают, что ты права? – Он раздраженно повышает голос. – Они там что, с ума посходили? Принимать всерьез всю эту чушь про реинкарнацию? Цирк какой-то.

– Эсме многое знала, Брайан. Всякие мелочи. И важные вещи тоже. То, чего она знать никак не могла.

– А именно?

– Например, как Эми в Занте обожгла медуза и ты помочился на нее, чтобы жжение прошло. Как она скатывалась на роликах в подземный переход возле «Слона и замка». Даже знала, что я пью кофе без молока и что раньше ела грейпфруты на завтрак. Это было необъяснимо. Но я выяснила, откуда она все это знает. От Даны.

– От Даны?

Я рада, что он молчит, пока я рассказываю. Раньше его молчание означало, что он печатает на компьютере или проверяет почту, а мой голос льется из трубки, прижатой к уху плечом. Теперь же он держит ее так близко, что я слышу его дыхание, тяжелое, застревающее в горле, словно он хочет что-то сказать, но молчит и слушает, и мой голос отвечает на его невысказанные вопросы.

Договариваю до конца. В трубке слышится молчание, затем сдавленный всхлип.

– Господи… Бет… Я не… Через столько лет… – Его слезы – эхо моих. – Бедная Эми! Как же мы проглядели… прямо под носом? – Он громко шмыгает. – Почему ты до сих пор не рассказала мне об этих двух психопатках? – говорит он уже другим тоном.

– А ты что, стал бы слушать? Сомневаюсь. Не прими я их всерьез, ничего бы не было.

Он всхлипывает, но меня это не трогает.

– Мы… виноваты перед Эми, Бет.

– Мы перед ними обеими виноваты.

– И родители Даны тоже. – Брайан будто ищет себе оправдания. – Как они могли не знать, что происходит?

– Мы же не знали. – Я вытираю лицо рукавом халата.

– В нашем доме детей не насиловали!

Напрягаюсь так, что дыхание останавливается.

– Точно?

Молчание. В трубке потрескивает.

– Господи, – произносит он едва слышно. – Думаешь, я в этом замешан?

Я хочу ответить, но слова не идут с языка.

– Я уже ничего не знаю, Брайан, – сглотнув, кое-как выговариваю я.