Чтение онлайн

– Да, – чуть слышно произнесла Варенька.

– Вот и хорошо, – он усмехнулся. – Значит завтра, в одиннадцать.

Варенька еще раз улыбнулась, но улыбка получилась жалкой, а потом колдун проводил ее к мужу.

– Что с тобой, мой ангел? – тут же спросил ее Антон Гаврилович, подозрительно глядя на удаляющегося колдуна.

– Голова ужасно болит, должно быть, от духоты, – вымученно солгала Варенька. – Поедем домой, Antuan?

– Что ж… – Солдашников снова посмотрел на бледное и растроенное лицо жены, поискал взглядом того, кто с ней танцевал, но ряженые уже уехали, обещаясь переодеться и вернуться на бал. – Что ж, душечка, если ты так хочешь, – повторил Антон Гаврилович, – тогда едем. – Он взял жену под руку и повел к выходу. Простившись с хозяевами, Солдашниковы уехали.

Всю ночь Варенька не спала, она ходила по своей спальне, стараясь двигаться бесшумно, чтобы не разбудить мужа в соседней комнате. Она вспоминала и понимала, что и не должна бы ехать на встречу к Ольшанскому, а под маской скрывался именно он, но чувствовала себя перед ним виноватой. Ей вспомнились короткие встречи в саду и его жаркие взгляды, ей вспомнилось то, о чем так страстно он просил и что она так легкомысленно ему пообещала.

Нет, она ничуть не жалела, что вышла замуж за Антона Гавриловича – он был самым заботливым супругом, он всегда был внимательным и нежным, и Варенька могла на него положиться решительно во всем, но… Но в их спокойных и ровных отношениях чего-то не хватало. Не было того огня, тех чувств, тех сильных переживаний, которыми были наполнены ее отношения с Ольшанским. Вареньке казалось, что именно такими и должны быть семейные отношения, как у них в Антоном Гавриловичем, но так ей казалось до того момента, пока высокий одетый в балахон колдун не пригласил ее на танец, пока она не узнала, чье лицо скрывает маска, а теперь ей отчего-то думалось, что она и не жила этот год, а будто спала, будто прозябала в ожидании этой встречи…

Словом, она поехала на свидание к Николаю Константиновичу, сказав мужу с удивившей ее самой равнодушностью, что поедет к поздней обедне в Страстной, а после зайдет к Карозиной, проживавшей неподалеку. Это было удобно, потому что от монастыря до изящного особняка Карозиных было минут пятнадцать ходу.

Антон Гаврилович ничуть не возражал, Варенька написала коротенькую записочку Катерине Дмитриевне, сообщив, что заедет к ней нынче, затем добралась до Тверского бульвара и отпустила кучера, сказав, чтобы забрал ее от Карозиных в три часа пополудни.

Варенька вошла в церковь, понимая, что это не самая удачная затея Николая Константиновича, потому что тотчас же ее мысли были обузданы и она с отчетливой ясностью поняла, что не должна с ним встречаться, даже если это будет всего лишь минутный разговор. Богослужение настроило ее на иной лад, душа ее успокоилась, и она твердо решила, что после обедни сразу же пойдет к Карозиным и постарается не думать, по возможности – забыть даже свою неожиданную встречу с Ольшанским. Незачем Бога гневить, думала она, крестясь и проникаясь чувством благодарности за избавление от грешных мыслей.

Обедня завершилась проповедью, в которой священник напоминал об апостольской заповеди: «Радуйтесь!» Варенька с умилением перекрестилась, поцеловала крест и вышла из церкви. Спустившись по ступенькам, она начисто забыла об Ольшанском, даже не думала о том, что он должен ее встретить. Однако же, не успела она выйти из ворот, как сзади ее кто-то нагнал и тронул за локоть. Варенька удивленно обернулась – перед ней стоял Николай Константинович, одетый в темно-синее пальто. В руках он держал кунью шапку и казался взволнованным и бледным.

– Накиньте вуаль, Варвара Андреевна, – мягко попросил он.

– Я должна вам сказать, – отводя от него взгляд, произнесла Варенька, – чтобы вы…

– Позже, – возразил он тихо. – Поговорим позже, – и увлек ее за собой из ворот монастыря. Варенька поспешно накинула вуаль на лицо. – Садитесь, – он подвел ее к к крытому возку. – Здесь недалеко, там мы сможем обо всем поговорить, – и предложил ей руку.

– Но я не могу, – попыталась было воспротивиться Варенька.

– Нет? – он вопросительно вскинул брови. – Отчего же? Разве я когда-нибудь желал вам дурного или сделал что-то против вас?

– Нет, – ответила она.

– Тогда просто доверьтесь мне, – предложил он и помог сесть в возок.

– Домой, барин? – уточнил кучер, закутанный в тулуп.

– Домой, – усмехнулся Ольшанский, одел шапку и сел рядом с Варенькой.

Кучер стеганул откормленную пегую лошадку и возок помчался вдоль Тверской.

– Куда мы едем? – спросила Варенька в полутьме.

– На мою квартиру, – откликнулся Ольшанский, откинувшись на мягкую спинку. – Не волнуйтесь, Варвара Андреевна, я вас всегда уважал, а теперь, когда вы замужняя дама…

– Что вам угодно от меня, сударь? – прямо спросила его Варенька.

– Мне угодно с вами поговорить, – с холодной ноткой в голосе ответил он.

– О чем же? – она попыталась храбриться, ругая себя уже за то, что согласилась с ним ехать, да еще куда? К нему на квартиру! Если об этом кто-нибудь узнает… Даже страшно подумать о последствиях! – Не можем ли мы поговорить тут?

– Нет, боюсь, разговор предстоит трудный, – усмехнулся Ольшанский. – Впрочем, мы почти приехали.

Варенька выглянула в оконце – возок свернул в знакомый Брюсовский переулок и почти сразу остановился у двухэтажного белокаменного дома.

– Прошу вас, Варвара Андреевна, – Ольшанский вышел и протянул руку ей. – Да не волнуйтесь вы так, вас вряд ли узнают. Вы под вуалью, забыли?

Варенька вздохнула и, делать нечего, вышла из возка. Она знала, что в этом доме располагаются доходные квартиры, и, с одной стороны, ее успокаивало то, что рядом, чуть дальше по переулку, стоит особнячок Карозиных, а с другой – она все же невероятно трусила, как бы ее никто не заметил, не узнал.

Она поднялась по ступенькам в подъезд, придерживаемая под руку Ольшанским, и оказалась в просторном вестибюле, из которого вела наверх лестница.

– Нам на второй этаж, – вполголоса сказал Ольшанский.

Варенька стала подниматься. «Боже мой, – в смятении думала она, – что я делаю? Если узнает мой муж? Если кто-нибудь узнает, что я была здесь, в доме этого человека! Боже мой, что же это? Зачем?» Она беспомощно заломила руки, но лестница уже кончилась и Николай Константинович отпер дверь ключом и сделал приглашающий жест, глядя на свою гостью с улыбкой. «Он смеется надо мной! – пролетело в голове у Вареньки. – Я не могу туда войти!»

– Ну, что же вы? Осталось сделать только один шаг, – с прежней мягкостью проговорил Ольшанский. – Неужели трусите?

– Я…

– Полноте, я не кусаюсь, – улыбнулся он шире и увлек ее за собой в квартиру. – Не волнуйтесь, лакея я выпроводил, так что никто вас не увидит, можете чувствовать себя свободно.

Варенька вздохнула, откинула вуаль и огляделась. Теперь бежать было слишком поздно, да и паниковать, пожалуй, тоже.

– Проходите, Варвара Андреевна, – Ольшанский помог ей снять меховую ротонду.