Чтение онлайн

— Костас, познакомься с сыном и невесткой Валии. Они из Америки. — Он указал на Лениных родителей, которые стояли неподалеку. — И с внучкой Валии. — Он указал на Лену. — Лена, ты знаешь Костаса и его невесту?

Невесту.

Слово летало и летало вокруг Лены, как оса, жужжало, прицеливалось, а потом укусило.

Она посмотрела на Костаса и он наконец посмотрел на нее. Посмотрел совсем по-другому. У Лены зарябило в глазах.

Она села на землю, уткнулась лбом в колени. Она чувствовала, как мама испуганно теребит ее, увидела, что Костас подходит к ней. И тут, повинуясь инстинкту самосохранения, Лена быстро встала и бегом кинулась прочь.

Ее отчаяние не умещалось в спальне. Ее отчаяние не уместилось бы и во всем доме. Лена тихо вышла из дома, чтобы отпустить свое отчаяние в темнеющее небо.

Она брела босиком по пыльной дороге и машинально свернула к оливковой роще. Это тайное место принадлежало им с Костасом, но Лена знала, что он его забыл, как забыл все, что связывало его с Леной, включая и ее саму. Острые камешки впивались в подошвы ее нежных, не привыкших к ходьбе босиком ступней, но Лене было все равно.

Добравшись до рощицы, Лена обняла по очереди все оливы, словно это были вновь обретенные дети. Она села у пруда, обмелевшего по сравнению с прошлым летом, и подумала, что весь остров как-то пожелтел и стал суше.

Здесь все началось. Лене казалось, что нужно омыть в пруду свои уставшие и израненные ноги и попрощаться с прошлым.

Лена думала, что совершит это таинство в одиночестве, но внезапно услышала шаги. Сердце у нее екнуло, но не из страха перед бандитом или насильником. Лена знала, кто это.

Костас сел рядом, закатал брюки и тоже опустил ноги в воду.

— Ты женишься, — обвинила она прямо.

Ему было больно, стыдно, грустно, но что из этого?

— Она беременна, — ответил он.

Лена хотела быть бесстрастной и спокойной, но не смогла. Она в изумлении смотрела на него.

— Ее зовут Марианна, и я встречался с ней всего три раза после того, как ты меня бросила. На второй раз… Ну, в общем, ты все понимаешь.

Лена сглотнула.

— Я тупой ублюдок.

Лена никогда не слышала от него подобных слов, но готова была согласиться.

— Она беременна, так что отвечать придется мне.

— А ты уверен… — Лене трудно было говорить, — что это от тебя?

Он посмотрел на нее с удивлением:

— Мы не в Америке. Здесь другие обычаи. Именно так должен поступить джентльмен, если он встречался с девушкой.

Лена с горечью вспомнила, как Костас произносил это слово совсем при других обстоятельствах. Итак, его стремление быть джентльменом не принесло Лене счастья. Глядя на воду, Лена вспоминала события прошлых недель.

— Ты поедешь с ней в Лондон?

Он покачал головой:

— Не сейчас. Мы пока останемся здесь.

— Ты ее любишь? — спросила Лена.

Костас посмотрел на нее, а потом закрыл глаза.

— Я ни к кому никогда не испытывал того, что к тебе. — Он открыл глаза, чтобы видеть ее.

Лена знала, что вот-вот заплачет, и хотела уйти до того, как это случится. Она поднялась, но он взял ее за руки и потянул обратно, крепко обнял, прижался губами к ее волосам.

— Лена, если я разбил твое сердце, то свое я разбил в тысячу раз сильнее.

Лена слышала, что он плачет, но не хотела видеть этого.

— Господи, я готов на что угодно, лишь бы все исправить, но не смогу.

Лена сделала слабую попытку высвободиться.

— Я хочу сказать тебе на прощание. Все, в чем я тебе клялся, правда. Я не лгал. Мои чувства к тебе сильнее, больше, искреннее, чем ты можешь себе представить. Помни об этом.

В его голосе слышалось отчаянье. Он почти грубо прижал ее к себе:

— Ты справишься, я знаю. А у меня всю жизнь не будет тебя.

Лене надо было уйти. Она вырвалась и закрыла лицо руками.

— Я люблю тебя, я никогда не перестану, — клялся Костас точно так же, как пару недель назад возле ее дома.

Тогда это был драгоценный подарок. Теперь это стало наказанием.

Лена повернулась и побежала.

Тибби согласилась на педикюр, хотя это противоречило ее убеждениям. Но, во-первых, мама очень просила, во-вторых, трудно было отказаться от бесплатного массажа ног. Сидя рядом с мамой и погрузив ступни в крохотную джакузи, Тибби осознала, что так долго вдвоем они не были все лето. Может, во всем этом есть смысл? Может, чтобы получить желаемое, надо чем-то поступиться? Мама выбрала бордовый лак, а Тибби — прозрачный, но потом передумала и тоже попросила бордовый.

— Зайка, я хотела тебе кое-что показать, — сказала мама, доставая из сумочки конверт. Там лежало письмо, написанное на красивой плотной бумаге. — Это от Ари. — Тибби сглотнула. Она вспомнила о Лене и Ленином горе. — Я плакала, когда его читала, — сказала Элис, будто извиняясь за слезы, которые дрожали в ее глазах.

Тибби поняла, что плакала мама не от грусти.

— Перед тем как уехать в Грецию, она извинилась за ту ссору. Ари всегда была такой милой! — Элис расчувствовалась, и Тибби вдруг поняла, что тоже расчувствовалась.

— Я помню, как вы с Ари играли в теннис в паре против Марли и Кристины и все время выигрывали, — сказала Тибби.

Элис засмеялась:

— Ну, допустим, не все время.

— Ладно, я, наверное, что-то путаю. — Тибби прекрасно знала, что это не так.

Она вспомнила, как «сентябрьские», еще совсем крошки, играли на детской площадке рядом с теннисным кортом, где мамы бегали за мячом. Там еще была такая стена для лазанья. Мороженщик всегда останавливался у корта, и мамы всегда покупали дочкам по вафельному рожку.

— Интересно, она еще играет? — задумчиво сказала Элис. — Ну так вот. — Она достала из конверта еще кое-что. — Посмотри. — Она дала Тибби немного выцветшую фотографию.

— О-о-о-о! — Тибби почувствовала, как тепло разливается по всему ее телу, от макушки до бордовых ногтей на ногах. — Пожалуйста, пожалуйста, можно я возьму ее себе?

Есть такая смертельно опасная болезнь под названием эндокардия, когда сердце потихоньку сжигает само себя. Ленина прабабушка умерла от этой болезни в молодости, и Лена была уверена, что ее ждет та же участь.