Чтение онлайн

Но гоноровитой польской шляхте этого было мало, она потребовала присоединения к своему королевству земель, входивших в состав Речи Посполитой ее разделов. Но на этот раз она уже получила отказ. И поляки принялись за подготовку восстания. В середине 1824 года в Житомире состоялся съезд польских заговорщиков, на котором, среди прочего, было решено развернуть пропаганду среди украинских крестьян на Правобережье, чтобы привлечь их на сторону поляков. В этом направлении работали Вацлав Ржевуский и Томаш Падура. Они старались «разбудить в народе Малорусском веру в его будущее под крылом Орла белого», то есть под властью Польши.

И через пятнадцать лет после восстановления Королевства Польского «благодарные» поляки подняли восстание, начав с заговора на жизнь родного брата государя цесаревича Константина Павловича, который едва избежал смерти от руки молодых польских военных и простолюдинов.

Главной причиной восстания 1830 – 1831 гг. (о чем говорят и польские историки), была попытка поляков восстановить Польшу в границах 1772 года – от «моря до моря»! Этнографические границы их явно не устраивали.

Во время восстаний 1830 и 1863 годов поляки пытались даже поднять малорусское население против России, но в одном и в другом случаях их попытки потерпели полную неудачу. Распространяемые «золотые грамоты» не имели успеха, и население Малой Руси в 1863 году само принялось усмирять польских повстанцев. Но по иронии судьбы (а точнее в результате полного невежества правившего в то время Николая I) малороссов и белорусов «зачислили» в соотечественники поляков! Поляками малороссы и белорусы именовались и в учебнике географии Арсеньева, по которым обучали детей в русских школах с 1820 по 1850 год. Вот такая царская «благодарность» от соотечественников за помощь в подавлении восстания.

Александр II отменил в Польше суровый режим, установленный после восстания 1830 – 1831 гг. его отцом императором Николаем I. Государь даровал Польше очень широкое самоуправление, вплоть до учреждения польских министерств. Но в 1863 году часть польской шляхты и духовенства, подстрекаемые Англией, Францией, Австрией и Ватиканом, ответила восстанием на реформы Вельопольского, только начинавшиеся и далеко еще не законченные. Цель восстания, по крайней мере для поляков, была все та же: восстановление государственной независимости Польши в старых границах с 1772 года, то есть до Западной Двины и Днепра, от Балтийского моря до Черного .

В своей борьбе поляки сделали ставку на малорусский сепаратизм и разжигание крестьянских аграрных волнений на юге России при помощи агитационных брошюр и прокламаций на простонародном наречии. Некоторые украинофилы начали охотно сотрудничать с поляками в деле их распространения. Найденные при обыске у польских главарей документы обнаружили непосредственную связь украинских националистов с польским восстанием. Едва ли не главными информаторами о связи «национально озабоченных» с восстанием, были другие поляки – помещики с правого берега Днепра. Сочувствуя восстанию и налаживая связи его главарей с украинофилами, они пришли в ужас, узнав о том, что польские повстанцы собираются разжечь крестьянские бунты на Украине. Лозунг генерала Мерославского о пробуждении «нашей запоздавшей числом Хмельнитчины» был для помещиков настоящим ударом. Пришлось выбирать между освобождением Польши и целостью своих усадеб. Польские помещики выбрали последнее.

Все время (после первого раздела Польши в 1772 году) поляки мечтали о реванше и возврате захваченной ими Западной Руси. Для этого сначала поляки попытались внушить малороссам идею о том, что они являются восточными поляками, в отличие от «москалей», которые даже не являются славянами (эту «теорию» разработал Франтишек Духинский). Но из этой затеи ничего не вышло – малороссы поляками становиться не желали. Тогда поляки использовали идею польских графов Яна Потоцкого и Фаддея Чацкого, «открывших» особый украинский народ. Со временем эта идея овладела горсткой малорусской интеллигенции, украинофильство которой поляки начали использовать в качестве средства для отрыва малороссов от великороссов. Все это должно было оправдывать польские претензии на отторжение малорусских земель. В качестве аргумента для обоснования национальной отдельности малороссов от великороссов активно использовались и языковые различия между ними.

Очевидно, что вся эта «научная и практическая деятельность» не являлась тайной для российского правительства, и вызвала с его стороны ответные меры. В 1859 году по цензурному ведомству было сделано распоряжение, чтобы «сочинения на малороссийском наречии, писанные собственно для распространения их между простым народом, печатались не иначе, как русскими буквами, и чтобы подобные народные книги, напечатанные за границею польским шрифтом , не были допускаемы ко ввозу в Россию».

14 июня 1862 года появляются «Временные правила по цензуре», в которых были два тогда неопубликованных «приложения». Одно из них содержало распоряжения относительно статей и сочинений о западных губерниях: «В виду нынешних усилий польской пропаганды к распространению польско-национального влияния на менее образованные классы населения западного края Империи и к возбуждению в них вражды против правительства , цензура должна с особенным вниманием рассматривать сочинения и статьи, в которых развивают такое влияние, и вникать как в сущность их, так и в наружную форму. … и не дозволять применения польского алфавита к русскому языку или печатать русские или малороссийские статьи и сочинения латинско-польскими буквами, тем более, что и ввоз из-за границы сочинений на малороссийском наречии, напечатанных польскими буквами, положительно запрещен».

В январе 1863 года вспыхнуло второе польское восстание, которое изменило благосклонное до тех пор отношение в российском обществе к украинофильству. И стали очевидными причины его быстрого распространения за несколько лет до этого. Намерения поляков стали совершенно понятны. И было понятно, что часть украинофилов даже не предполагала, в каких целях их начали использовать.

В самом разгаре польского восстания, летом 1863 года, российское правительство отреагировало на антироссийскую польскую пропаганду. Появляется так называемый валуевский циркуляр, в котором и содержатся постоянно приводимые «национально озабоченными» строки о том, что «… никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может…». Но, поскольку кроме этих вырванных из контекста слов «национально озабоченные» ничего не приводят, имеет смысл привести его полностью:

«Отношение министра внутренних дел к министру народного просвещения от 18 июля, сделанное по Высочайшему повелению.

Давно уже идут споры в нашей печати о возможности существования самостоятельной малороссийской литературы. Поводом к этим спорам служили произведения некоторых писателей, отличавшихся более или менее замечательным талантом или своею оригинальностью. В последнее время вопрос о малороссийской литературе получил иной характер, вследствие обстоятельств чисто политических, не имеющих никакого отношения к интересам собственно литературным. Прежние произведения на малороссийском языке имели в виду лишь образованные классы Южной России, ныне же приверженцы малороссийской народности обратили свои виды на массу непросвещенную, и те из них, которые стремятся к осуществлению своих политических замыслов, принялись, под предлогом распространения грамотности и просвещения, за издание книг для первоначального чтения, букварей, грамматик, географий и т.п. В числе подобных деятелей находилось множество лиц, о преступных действиях которых производилось следственное дело в особой комиссии.

В С.-Петербурге даже собираются пожертвования для издания дешевых книг на южно-русском наречии. Многие из этих книг поступили уже на рассмотрение в С.-Петербургский цензурный комитет. Не малое число таких же книг представляется и в киевский цензурный комитет. Сей последний в особенности затрудняется пропуском упомянутых изданий, имея в виду следующие обстоятельства: обучение во всех без изъятия училищах производится на общерусском языке и употребление в училищах малороссийского языка нигде не допущено; самый вопрос о пользе и возможности употребления в школах этого наречия не только не решен, но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародием, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов, как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами и в особенности поляками, так называемый, украинский язык. Лиц того кружка, который усиливается доказать противное, большинство самих малороссов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных к России и гибельных для Малороссии . Явление это тем более прискорбно и заслуживает внимания, что оно совпадает с политическими замыслами поляков, и едва ли не им обязано своим происхождением, судя по рукописям, поступившим в цензуру, и по тому, что большая часть малороссийских сочинений действительно поступает от поляков . Наконец, и киевский генерал-губернатор находит опасным и вредным выпуск в свет рассматриваемого ныне духовною цензурою перевода на малороссийский язык Нового Завета.