Чтение онлайн

Гирш потянулся, как со сна. Усмехнулся:

– Пока все верно, дорогой Раух. Только к чему вы мне это все говорите? Пепел богов! Хм. Довольно вольная интерпретация…

– Вот, вот. На том мы и сошлись: проделать это противоестественное дело. Вы занялись технологией выработки протея. Я – своей торроидальной магнитной «ловушкой». Мы как будто стали играть в некую игру в поддавки: кто из нас первый составит такое положение, когда устройство партнера обретет какой-нибудь смысл и покажет себя. Вы передавали мне кубические километры вашего протея – ионизированного водорода, с одними вылущенными ядрами атомов. Я уплотнял километры – до микронов. На этом диком поприще мы опередили современную науку лет на двести. Мы достигли плотности упаковки лишь на порядок ниже ядерной… И что же?… За что боролись, на то и… Вступились элементарные кулоновские силы отталкивания, и наш магнитоимпульс оказался полностью заблокированным. Наконец-то, я думал, увижу титана, приплюснутого к небесному своду, из породы суглинка. Но не тут-то было. Здесь начинается история, которую я отказываюсь понимать. Появляется этот ваш элемент М, – со свойствами, как чудесными, так и фатальными: просто «обескровливающего» атомы на самом элементарном уровне, обессиливая их… Но пусть с этим. Я не говорю уже о моем труде, – только изучи мы и опиши этот элемент, и Нобелевская премия у нас в кармане. Так нет же: мало того, что мы синтезировали это абсолютно жесткое тело, – тут бы сказать: хвала богам и нам, – вы выдвигаете новое баснословное требование – теперь этот «уродец» должен изжить себя во времени не менее 0,001 секунды, да еще с возможностью регулировки этого интервала. Я понимаю, что всему свой срок. Цыпленок в яйце курицы формируется две недели, алмаз в раскаленной магме – сотни тысяч лет, но что должны ожидать мы от этих миллисекунд существования нашего «яйца»? На что должны мы употребить это фактически умозрительное время? Ответьте, Гирш, я имею на это право: как, наконец, ваш компаньон в деле. Без моей торроидальной «ловушки» фитилек всей установки загаснет. А мне ведь еще растить, вытягивать это пламя… Дотягивать импульс, чтобы он не зачах раньше предустановленного времени. Не сегодня завтра, нами будет достигнута плотность материи превышающая плотность в самом ядре… «нормальном» ядре, хочу я сказать. Конституциональная, обычная микроструктура вещества как-то необъяснимо переведена в некое зачаточное состояние. Законы этого темны… Да изучи мы процесс… Эх, – Раух безнадежно махнул рукой. – Зачем я это говорю! Ведь я начал с того, как вы странно практичны при всей абстрактности нашей задачи. Вы не станете вкладывать столько усилий и денег ради эстетического переживания минуты. Вот нонсенс, Гирш, – и Раух чуть нервно рассмеялся.

Его сотоварищ выждал. Поднял и метнул камешек в пропасть у ног. Подумать только: громовержец, бог стихии, – а все побочный эффект.

– Что вы от меня хотите, Раух? Я понимаю ваше неудовлетворенное тщеславие (он сделал акцент на этом); но разве одни мои усилия уже что-то не гарантируют. Когда бы я, чем занимался – не стоящим того. Ну, предположим, при t икс… я буду иметь достаточно времени для манипуляций с нашим пакетом илема. (Ободряюще). Не могу же я приготовить яичницу, не имея и секунды на то, чтобы разбить само яйцо.

– Это опять все увертки, Гирш! – вздернулся Раух. – Тогда, в конце концов, мы имеем время для серьезной научной заявки. Я обеспечу публикацию статьи в «Нейча». Я …

– Вы с ума сошли! – Гирш взглянул так, будто схватил за горло. – С нас потребуют описания установки. Условия экспериментов. Где, как и что! А как вы объясните германским властям вот это – сход селевых потоков… И, быть может, мокрое пятно, что осталось от какого-нибудь поселка.

Раух съежился, запустил грязные пальцы в свою шевелюру.

– Боже, Боже, что теперь будет!

Гирш брезгливо выждал этот приступ истерики у Рауха.

– Полно, полно, господин Фауст. Природа протянула нам руку, и что с того, если из под ногтей наших выступила кровь. Между прочим: в глазах присяжных и заседателей, мы имеем повод для снисхождения – не в пример иным сутягам от науки, мы рисковали жизнью ради благородных целей познания. Имеет смысл оборудовать и запасной выход при грузовой шахте. (Он как-то начальствующе смягчился, иронически взглянул на Рауха). Нас нельзя будет даже обвинить в халатном пренебрежении какими-то там нормами… Напротив того, все логично. Все в порядке вещей. Когда с небес обрушивается сильнейший ливень, он создает условия для схода с гор…

– Куда уж логичнее: когда держаться не за что, хватаются за воздух, – глухо отозвался Раух, с запоздалым чувством недоверия оглядывая шефа: смеется тот или…

– Да вот что еще, – подкинул Гирш «наблюдательному» коллеге, – кроме электростатических явлений в атмосфере, вы ничего другого не приметили… относительно себя?..

Раух задумался:

– Это ли… когда я установил конфигурацию «ловушки» и подал разряд – меня будто выплеснули из колбы с водой… частью чего я стал… остальное все в кружении водоворота… Опомнился точно в стеклянном пузырьке, куда меня налили в качестве какой-то настойки. Тошнотворное ощущение. Не пойму: действие ли это одного магнитоимпульса на нервы, или что-то еще… И на это ушла вся энергия конденсаторов, которую мы копили неделю, и выгорело треть секций соленоидов. А теперь вот еще этот побочный эффект… «длань природы». Гирш, Гирш, неужели вы ничего не поняли, – странно понизив голос, заговорил Раух, – ведь ваше абсолютное тело есть тот кажущийся покой материи, подобно тому, как маятник начинает уклон из «мертвой» точки схода в обратную сторону. Мы принудили природу к этому… В этой точке распущены все причины и следствия, как разболтанные шнурки… Это и действительно может стать волосом из бороды Аллаха, сжигая который можно исполнить самые дьявольские пожелания. Да и только ли наши?

Гирш долго и внимательно посмотрел на своего оппонента. Ковырнул траурную кайму под ногтями, след земляных работ.

– Я знал, что вы страшно понятливы, Раух. Мы прекрасное дополнение друг другу. Хорошо, добейтесь времени существования пакета илема на этой стадии компрессии в пределах одной сотой секунды, и тогда мы сделаем серьезную научную заявку. Обещаю вам, – и Гирш протянул Рауху свою «длань природы». – Сколько времени на это уйдет?

– Потребуются дополнительные затраты. Выгорело треть секций, как я уже говорил, а это ниобиевый сплав, платина, превосходный шеллак… Потом надо усовершенствовать систему охлаждения. Затем… – он начал перечислять и остановился на необходимости дополнительных рабочих рук. – В этом случае, – суммировал Раух, – можно будет уложиться в пять-шесть месяцев.

Гирш резко повел головой:

– Два месяца… и неделю на раскачку. Готовьтесь к серьезным нагрузкам, Раух. Загружайте пищеблок черным кофе, ромом, галетами и американской тушенкой с бобами. Сверхурочные оплачиваю в тройном размере. Одного, двух техников дам, но не больше. Финансы – моя проблема, есть у меня один должник: делец с мировым именем, выходит, придется напомнить о себе. А сейчас нам пора. Завтра – отдыхайте. Следующим днем буду к вечеру, как обычно. Что там в округе?

– Я избегаю куда-либо выходить. Хозяйство ведет сестра.

– Гирш одобрительно кивнул. В последний раз вгляделся в перспективу горного ландшафта – отсвечивающие закатом ледяные торосы, в мрачнеющие глубокие лощины. На востоке прогнулась латунно-сияющая полоса. Надо было торопиться. Сегодня, со всей очевидностью результатов, он сходил полубогом.

Люди ушли.

Через двадцать минут из грота выехал «джип» отмытого песочного цвета. Для Гирша это была ночь пребывания в К.

Утром он получил свой автомобиль в наилучшем виде: вычищенный, заправленный бензином и маслом. Хозяин автомастерской пожелал своему частому клиенту счастливого пути. Обратно тем же серпантином трассы на границу с Швейцарией. Проехал Базель и на этот раз горным перевалом, прямой дорогой – в Берн.

Город встретил его неприветливо. Моросил мелкий нудный дождь. В глубокой котловине – Берн и никогда не блистал великолепием. Сейчас с гор натягивало влажным туманом, желтые дома предместий были грязны, улицы пусты. Гирш проколесил нижний город – большие казарменного типа здания, населенные ремесленным людом, мелкими клерками, и теми, кто без роду и без племени отсиживался здесь годами, изучая Европу через декларации политических партий и манифесты. В центре было много нарядней, но тоже все преимущественно делового предназначения: банки, офисы, префектура, международный центр защиты каких-то прав… Прохожие безлико сменяли друг друга, как фигурки в старинных часах, а их-то водяного устройства было предостаточно в Берне; еще множество мостов через Аору, зелено, сочно окаймляющую город с трех сторон.

Забрызганный серый «джип» свернул на тупиковую улочку. Мощенная базальтом, грубая мостовая была блестяща от дождя. Гирш вышел из машины, спустился ниже на две ступеньки, – полуподвал, встал перед узкой, в бронзе и стекле, дверью. Оглянулся. (Выше по улице – полицейский в плаще натягивал на голову капюшон). Рядом с кнопкой звонка была прикреплена никелированная пластина, извещающая, что здесь находится дочернее представительство фирмы «Кристи», занимающейся продажей и скупкой предметов искусства и старины. Почти антикварный колокольчик огласил приход Гирша.

Посетитель стянул с рук перчатки. В помещении, за бюро красного дерева, никого не было. Гирш коротко вздохнул, расстегнул верхнюю пуговку дождевика. Оглянулся и чуть насмешливо произнес:

– Могу я, наконец-то, видеть представителя фирмы «Кристи», по вопросу спроса и предложения.

Из соседней комнаты, вход в которую был забран раздвижной, стальной решеткой, быстро появился клерк.

– Да, месье. Что бы вы желали? Каталоги аукционов, сроки их проведения?

Гирш шагнул прямо к барьеру ограждения.