Чтение онлайн

— Я не допущу, чтобы какие-то чужеземцы тревожили моего господина! — Между стражников протиснулся визирь Иров. Лицо его было грозным. Не иначе, как он собрался обрушить на нас целую лавину гнева.

Но сперва его взгляд устремился к сидящему на кровати султану. И остановился. Отвести взгляд от лица Тутона Великого было просто невозможно. Оно отражало целую бурю эмоций, охвативших в тот момент разум правителя. Были и горечь, и боль, глубокое отчаяние и безграничная злость. Но постепенно на этом мокром от пота и слез округлом лице прорезалась и надежда. Она загорелась, словно маяк в дождливую ночь, и запылала свежим румянцем на щеках.

— Мне… легче… — пробормотал султан.

— Повелитель? — неуверенно переспросил визирь.

— Да… боль проходит, — возрадовался Тутон Великий. — Иров, все твои лекари не смогли даже ослабить мои мучения, а эти чужеземцы смогли вылечить меня, кажется…

Султан замолчал и насторожился. И визирь со стражниками. И Герман. Даже я.

Затем в повисшей напряженной тишине раздался угрожающий рокот Тутонова нутра. Кишечник вспомнил, что должен работать, и стал выполнять свои функции. Лицо султана побледнело, глаза округлились.

— Вон! — завопил он. — Все вон отсюда! Стража, вон отсюда! Иров, вон отсюда! И вы, мои благородные спасители… А-а! Вон отсюда, все! Слуги, слуги!

Ослушаться его приказа не осмелился никто.

Следующая наша встреча с султаном произошла уже в комнате для гостей. День уже подходил к концу, солнце едва выглядывало из-за линии горизонта, но жизнь дворца, наоборот, только начала закипать. По велению правителя день мог продлиться пусть и не светом, но рабочим временем.

Тутон Третий Великий вышел к нам в роскошном разноцветном халате, высоком белом тюрбане и с благодарным блеском в глазах. Он опустился на красивое ложе, трон, и устроился поудобнее. Позади его неизвестно откуда появился слуга с опахалом, служанки поднесли ему блюда с фруктами, но султан, брезгливо поморщившись, отказался.

— Мои спасители, странные чужеземцы, моя благодарность вам не имеет границ, — начал он речь. — Можете просить о чем угодно, я исполню любые ваши желания.

— Правитель! — попытался возразить визирь Иров. До его прихода он не сказал ни слова, хотя мы находились в одной комнате. Терпеливо молчал и сверлил меня взглядом. — Но эти люди опасные нарушители! Из-за них пострадало больше дюжины стражников. Они нанесли тяжкие увечья моему сыну!

— Иров! — прервал его стенания султан. — Если бы они не попали в мои покои, моя болезнь погубила бы меня! А твой сын уже давно заслуживает хорошей порки. Думаю, он был недостаточно вежлив с нашими спасителями, и получил по заслугам. Ах, покорнейше извиняюсь, мы так и не были представлены друг другу. Иров, представь меня.

Визирь поднялся со своего ложа и поклонился нам.

— Пусть будет вам известно, чужеземцы, что вам благоволит султан Тутон Третий Великий, повелитель неба и земли, избранник света, способный призывать тучи по своему желанию и разогнать песчаную бурю…

— Довольно, — попросил его султан, — сегодня короткое представление.

Визирь молча откланялся повелителю и вернулся на свое место.

— Могу я знать ваши имена, мои спасители?

— Меня зовут Максим, — с мягкого дивана поднялся я. — А имя моего спутника — Герман. К сожалению, он не понимает вашего языка, поэтому прошу отнестись к нему со всей возможной внимательностью. Мы принимаем вашу благодарность, но желания наши исполнять не нужно, достаточно лишь оказать небольшую помощь.

— Я не отказываюсь от своих слов, — отозвался султан. — Вы можете просить меня о чем угодно.

— Мы прибыли сюда из Дневы с одной важной миссией — расследовать одно дело. Нам стало известно, что в глубине вашей страны неизвестные злодеи пытаются вернуть к жизни древнего демона-разрушителя, известного под именем Вельзевул.

— Что? — подскочил с места визирь. — Это неслыханная наглость! Вы обвиняете нас в поклонении этому жестокому демону?

— Я не говорил, что вас кто-то обвиняет. Мне нужно выяснить правдивость этой истории. Известно ли вам что-нибудь об этом? Любые слухи, подозрения, все, что угодно, мне важны любые сведения.

— Да, мы предоставим вам все сведения, которыми располагаем. И визирь Иров лично займется поисками. А до тех пор прошу вас остаться в моем дворце и ощутить мое гостеприимство. Более того, вы, ваши дети и внуки, всегда будете желанными гостями в этом дворце. Даю вам свое слово!

— Мы вам очень благодарны, — отозвался я, мысленно передавая Герману слова султана. — И с удовольствием останемся в вашем дворце. Но сейчас мы очень спешим, от нас зависят людские жизни, мы не можем их подвести.

— Иров будет работать всю ночь до рассвета, — ответил султан. — Но обещайте, что когда-нибудь вы позволите мне вас отблагодарить.

— Непременно, — поклонился я.

Я не спал больше недели. Возможно, именно в этом крылась причина моей неестественной возбудимости и повышенной агрессивности, ведь несмотря на изменения тела, сделанные Эфиром, я оставался человеком хотя бы частично, хотя бы разумом. А человеку, как всем известно, сон жизненно необходим.

Мягкую постель, предложенную мне заботливыми слугами султана, человеческая часть меня восприняла с превеликой благодарностью. Коснувшись кожей нежной, мягкой шелковой подушки, я сразу же провалился в глубокий сон.

Насладившись мгновением засыпания, я даже позабыл о беспокойстве за судьбу Берты и Лилии. Или же так я хотел просто поддержать свою веру в то, что Инферрио все же прислушается к моим словам, ведь если кто и мог меня услышать, то только он.

В ту ночь мне снился сон. Сон невероятный. Сон кошмарный. Мне приснилось, что я попал в самый настоящий ад.

Вокруг меня не было ничего. Я ничего не видел, потому что моего воображения было недостаточно, для того чтобы представить, как выглядит ад. Мог лишь чувствовать его. И по тому, что я чувствовал, становилось ясно, что это именно ад. Ведь такую боль причинить ничто более не способно.

Сон держал меня крепко, надежно. Так, чтобы даже при всем желании я не смог проснуться и скинуть его оковы. Он терзал мое тело, словно искусный палач желанную жертву, о которой он мечтал всю свою жизнь и наконец смог прикоснуться. Я не ведал, откуда пришла эта боль, когда именно она началась. Мне казалось, что она мучает меня целую вечность. Нестерпимая, невозможная, невероятная боль. Я мечтал о смерти, но у моего невидимого палача были другие планы на этот счет.