Чтение онлайн

— Дети, как известно, чисты, — пронаблюдав за действием, произнес я. — Неужели, вы полагаете, что в случае опасности они будут искать защиты у ведьмы-убийцы?

Не знаю, насколько речь моя была вдохновляющей. Кардинал молчал. Капеллан кусал свою бороду и пытался прожечь меня взглядом. Большинство священников застыли в недоумении. Рыцари переминались с ноги на ногу. Успокоился даже громила, которого вывели вместе с главной пленницей, а сама графиня Бато, кажется, была готова упасть в обморок.

Кардинал посмотрел сначала на меня, потом на Германа, затем перевел взгляд на графиню.

— Мы уходим, — неожиданно приказал он. Голос его, такой чарующий, приятный, звучал напряженно. — Отпустите всех.

— Но кардинал! Ваше преосвященство! — возмутился капеллан Герхард. — Вы что, послушаете какого-то незнакомца, который не чтит господа? Какого-то еретика, которого нужно сжечь за преступления?

— Мы уходим! — голос кардинала ударил, словно кнут. — Немедленно!

Затем он повернулся ко мне. Его глаза загорелись странным, пугающим огнем.

«Я знаю, кто ты!» — неожиданно раздалось в голове. Это была передача мыслей, кардинал Карл использовал телепатию. — «Знаю, как ты силен. Сегодня мы отступим, но скоро будем достаточно подготовлены, чтобы уничтожить тебя».

«Ты хочешь уничтожить меня, потому что так велит твой бог?» — не остался в стороне я.

«Потому что так велят мое сердце и разум. Зло должно быть уничтожено. Иначе воцарится хаос».

«И злом назвали меня? Кто именно решил, что я — зло?»

«Так решила жизнь. В этом нет ничего личного. Я хочу сохранить жизни своих людей, прихожан церкви, всех, кого удастся спасти. И если ради этого придется умереть тебе… Что же, это будет допустимой жертвой».

«А если я откажусь умирать?»

«Тебе придется. Когда придет время, ты не сможешь этого избежать».

Мы удивленно наблюдали, как рыцари, священники, послушники и послушницы ордена покидают двор замка. Затем, как из конюшен и складов выходят крестьяне, слуги и охранники графини. Среди них было много женщин, даже среди охраны.

Затем я на некоторое время словно провалился в беспамятство. Вокруг суетились люди, но я почему-то не мог видеть их, не замечал. Просто сидел и, уставившись взглядом в землю под ногами, изредка замечал, как лошади, уставшие от упряжи и неподвижности, недовольно машут хвостами. Потом меня растормошил Герман.

— Магистр, магистр, — пристал он. — Вы в порядке?

— Я… кажется, в порядке.

— Вы тоже его почувствовали? Толчок силы? Этот кардинал Карл — сильный маг. И он побоялся сразиться с вами!

— Ты слышал наш разговор? — удивился я. — Разве мы общались не телепатически?

— Вы общались телепатически? — присвистнул он. — И о чем вы говорили?

— Он сказал, что убьет меня, но сделает это позже.

— Убьет? — Герман не на шутку испугался. Правда, после всего происшедшего вид у него был уже безумно испуганный, так что изменения лица были едва заметны. — Убьет вас… магистр?

— Я тоже считаю, что у него ничего не получится… — У меня внезапно все поплыло перед глазами. Стало тяжело держать голову.

— Я говорю не об этом! — взмолился Герман. — Кто вы такой, магистр? Почему вас хочет убить кардинал ордена Львиной розы, карающего меча церкви? Почему он боится вас настолько, что отступает с отрядом в шесть дюжин человек?

Перехватило дыхание. Горло словно стянуло стальной удавкой. Я слегка оттянул воротник рубашки, но легче не стало. У меня, кажется ни с того ни сего начался самый обычный анафилактический шок.

— Магистр, — не унимался маг. — До встречи с вами я даже представить себе не мог, что настолько могущественный маг может существовать. Я восхищаюсь вами и в то же время боюсь вас. Кто вы, магистр? Расскажите мне.

— Поверишь или нет, — с заметной астматической хрипотцой выдавил я, — но я и сам точно не уверен в том, кто я такой. А о том, за кого меня принимают, тебе лучше не знать.

В следующую секунду я перестал чувствовать ноги. И не только ноги, а вообще всю нижнюю половину организма. Не имея возможности удержать неожиданно обмякшее тело, я рухнул с козел, прямо под ноги лошадям.

— Магистр! Магистр! — закричал Герман, спрыгивая на землю и вытаскивая меня за руки из-под копыт фыркающих животных. — Вам плохо?

Я попытался ответить, но не смог открыть рта, не смог выдохнуть воздух, чтобы пропустить его через связки. Меня парализовало полностью. Герман что-то кричал, но я перестал слышать его голос, перестал слышать звуки.

Поначалу я, что довольно удивительно, даже не испугался. Начал анализировать, рассуждать, выяснять, что же со мной случилось, откуда навалились все эти симптомы и что следует предпринять. Но потом, когда в полной тишине я вдруг перестал чувствовать биение собственного сердца, пришел страх.

Вот только я не успел ему предаться. Не успел запаниковать, закричать или даже заплакать. В то же мгновение, когда прекратилась пульсация, мои глаза перестали видеть.

А затем все резко прекратилось.

Абсолютно все.

Кажется, я просто умер. И еще так нелепо.

И чем же я так не приглянулся смерти? Она избегала меня, будто бы ненавидела, упорно отказываясь принять в свои объятия. Мне даже захотелось поверить, что ад и рай не были религиозной фантазией. Что они существовали взаправду, но мне, пришельцу из другого мира, не было туда ходу. Меня просто не было в списках на распределение. Если, конечно, ад и рай не были религиозной фантазией.

Я открыл глаза и резко, судорожно вдохнул. Крайне неприятно защипало горло. Но я мгновенно позабыл об этом неудобстве, потому что грудь моя так напряглась, словно легкие решили разорваться от насыщения воздухом. Сердце заколотилось сильнее, на лбу выступил пот. Растерявшись, я необдуманно попытался встать, согнуться, помочь легким расправиться, но едва смог повернуть голову. Мышцы свело, в шею словно вонзили сотню иголок сразу, перед глазами поплыла яркая радуга.

Я тяжело выдохнул. Лучше было бы прекратить тщетные попытки подняться. На некоторое время, конечно.

Но боль не проходила. Наоборот, она становилась насыщенней, сильнее, ярче. В каждой мышце, каждом нерве, каждой клетке очаги боли разгорались повсюду. Меня как будто сжигали заживо, причем делали это изощренно, изнутри. И единственным способом хоть немного отвлечься от этой невыносимой, всепоглощающей боли я нашел разговор. А поскольку губы мои едва двигались, формировать в слова я мог только свои мысли.

«Что, черт побери, со мной случилось?» — простонал я.

«Смерть», — не сразу отозвался Эфир.