Чтение онлайн

– Зачем же тогда так кричать. Тихо молча нашёл, так и забирай её тоже тихо и молча. Понял? Сцены дома будешь устраивать – я слез с дивана, выпил стакан воды из-под крана и снова обернулся к мафиози – ну и где же она?

– Здесь – дрожащим пальцем он показал на мою блондинку.

– Он что, твой муж? – обратился я к ней.

– Нет и никогда им не был – вспыхнула она, – рабовладелец проклятый Он выкупил мой контракт у Хачика и теперь я принадлежу ему.

– Тебя как зовут, красавица?

– Вика.

– Понятно, Вика. А сколько стоит твой контракт?

– Двадцать кусков зеленью.

– На, – кинул я ей «Узи» – можешь расторгнуть свой контракт в одностороннем порядке.

Вика схватила автомат, какое-то время тупо смотрела на него, потом навела «Узи» на своего «мужа» – Ну что скажешь, Ашот.

– Вика, Викушенька – мафиози свалился на колени и протянул к ней руки – не убивай меня, солнышко, я тебя и пальцем не трону. Ты же знаешь, как я люблю тебя, только не убивай. А хочешь, я порву твой контракт. Еще денег дам, много денег, только не убивай меня.

– Пошёл ты – прошептала блондинка и нажала на спусковой крючок. Автоматная очередь проделала огромные дырки на стене за Ашотом, но, видно, сегодня умирать ему была не судьба – ни одна пуля его не задела.

Не поняв, что кончились патроны, Вика продолжала ещё какое-то время нажимать на спусковой крючок. – Я убью тебя, сволочь, – кричала в истерике она. Затем, сообразив, что автомат больше не стреляет, принялась лупить им бедного мафиози – по голове, плечам, рукам.

– Успокойся, Вика, – я оттащил девушку от армянина и кинул её на диван. – Ну что, Ашот, дадим ей ещё один шанс расторгнуть контракт?

– Нет, милый человек, нет. Она убьёт меня, ты же видел. Пощади меня – запричитал он.

– Слушай сюда. Ты её отпустишь и не будешь больше искать, даже попыток не предпринимай. Ты понял меня?

– Да, да, милый человек. Сделаю всё, как ты скажешь.

– Сколько у тебя с собой есть денег.

– Вот, двадцать тысяч – сказал он, достав бумажник и пересчитав деньги.

– Вика, бери деньги и сваливай отсюда. Это тебе компенсация за моральный и физический, так сказать, ущерб. Больше, чтоб духу твоего поблизости не было. А мне ещё потолковать с Ашотом надо.

Два раза её упрашивать не пришлось. Залепив Ашоту на прощанье звонкую пощёчину, она чмокнула меня в щёчку и убежала.

– Слушай сюда. Я сохраняю тебе жизнь, ты понял? Теперь своей жизнью ты обязан мне.

– Я понял, понял.

– Не перебивай. Меня ты тоже искать не будешь. Узнаю, что ищешь, жалеть не буду, это раз. С ментами сам здесь всё разведёшь, это два. Сделаешь здесь ремонт, это три. Ну, а людей подбирать лучше надо. Набрал каких-то молокососов, вот они тебя и подвели, это четыре. Ну, а в-пятых, я одолжу у тебя одну из машин, ты не против?

– Нет, нет, милый человек. Бери хоть все машины. Слушай, милый человек, – осмелел мафиози, – а на кого ты работаешь? Никогда о тебе не слышал.

– Ни на кого я не работаю, и слышать обо мне тебе ни к чему. Вообще забудь обо мне – жить долго будешь.

– Может, на меня будешь работать, милый человек? Я тебе «штуку» в день буду платить, мы с тобой таких дел наворотим – всех под себя подомнём, всю Москву к рукам приберём – миллионером будешь.

Я от души рассмеялся. Ну, Ашот, ну мафиози. Сам еле живым остался, а теперь уже Москву к рукам прибрать хочет.

– Я подумаю. Оставь свой телефон, может позвоню.

– Молодец, милый человек. Честно говорю, не прогадаешь. Спроси, у кого хочешь, Ашота все знают, он своих людей никогда не обижает.

Взяв у него визитку, я напомнил ему о том, что ему предстоит здесь сделать, и уже через пятнадцать минут снова разрезал серую ленту асфальта на одолженном у Ашота «хаммере».

Всё-таки не зря палец иногда сравнивают с одним местом, я имею в виду «копейку» и «хаммер».

Заправившись на ближайшей заправке и осмотрев машину, ничего интересного там, кроме нескольких тысяч «зеленью» в бардачке, я не нашёл.

Глава III.

Итак, что мы имеем на этот раз, начал я немую беседу с собой. С этой непредвиденной остановкой в мотеле я потерял сутки – это раз, загнул я в уме палец.

Засветился на весь мотель и оставил повсюду живых свидетелей, познакомился с Викой и «приобрёл» себе «хорошего» друга, а также «поклонника» в лице Ашота, который теперь на всю Москву растрезвонит обо мне – это два.

Так, что же я ещё там натворил и вообще, куда я еду и к чему такая спешка.

А спешка потому, друг мой, сказал я сам себе, что кто-то не может спокойно существовать, пока ты ходишь по земле, дышишь воздухом, пьёшь водку, спишь с женщинами и тому подобное. Кому-то сильно я насолил или не угодил чем-то, не знаю. К тому же, что-то случилось с моей памятью, «компьютер» мой зависать начал. Даже имени своего не смог вспомнить, когда в мотель устраивался – пришлось в паспорт заглядывать. И чем скорее я с этим разберусь, тем спокойнее жить буду. Если, конечно, буду.

Так, – разозлился я сам на себя. Еще один минус вспомнил – Ашот найдёт мои паспортные данные у администраторши в мотеле, а там, в Москве, вычислить меня с его то связями никакого труда не составит. В принципе, ничего плохого в этом нет. Пусть вычисляет, а мы потом спросим у него, зачем он это сделал.

А я пока что поеду в один маленький городок неподалёку от Москвы чтобы встретиться там с двумя бравыми ребятами, которые, может быть, расскажут мне, где и когда они нашли меня с дыркой в башке.

Я погладил шишку, которая, к моему удивлению, очень быстро заживала, вернее сказать, совсем уже зажила. Рубец затянулся полностью, а прикосновение к нему никаких неприятных ощущений не вызывало.

Свернув на уходящую вправо дорогу, через двадцать минут я уже подъезжал к станции «Скорой помощи».

Серое двухэтажное, местами с обвалившейся побелкой, здание районной «неотложки» одиноко и сиротливо стояло вдали от жилых домов, ничем особо не выделяясь среди таких же серых и обшарпанных строений.

Внутри помещение ничем не отличалось – такие же обшарпанные стены, полы, требующие перестилки – всё, как и должно быть в районных государственных учреждениях.

Парадокс. Стоит хоть на один шаг переступить определённую грань или черту, в данном случае городскую, как сразу куда-то девается тот лоск и блеск, свойственный зданиям и сооружениям больших городов. Попросту говоря, наступает серость.

Переговорив с дежурной медсестрой, эдакой серой мышкой, как нельзя, кстати, дополняющей всю серость их провинциального заведения, я узнал, что дежурившая прошлой ночью бригада «Скорой помощи» сегодня отдыхает и будет только завтра.