Чтение онлайн

– Нашла для неё педофила?

– Я предупредила, что если тебе в ней станет очень хорошо, она просто лопнет, её это не пугает. Приласкаешь потом девку? Она хорошая. Дурная, конечно, но хорошая.

– Такие обсуждения кажутся мне пошлыми, некрасивыми… Ты ещё не уехала, а уже передаёшь меня другой женщине. Тебе самой это как? Меня спросить не хотите для начала?

– Молодец. Это хороший ответ. Ты мне всё больше нравишься. Если бы ты выразил готовность, меня бы это чуть-чуть огорчило. Я сама в этом не вижу ничего противоестественного, но спасибо за такую твою реакцию. Всё, не буду на эту тему!

Около бани с пакетиками стояли Лена Маленькая, Лена Большая, Алексей и Пётр, которые оторвались от дежурства, пока доваривался ужин. Разговор крутился вокруг дневного происшествия.

– Серёга же боксёр и самбист, с одного удара валит, а нож отбить – это самые основы. Он как-то показывал упражнения, которые им на боксе давали, я и повторить не мог – рассказывал Пётр. – Они с Саньком хорошо помяли этих ушлёпков. Ты, Витя, как, пришёл в себя? Вид у тебя бледноватый…

– Я исправлю – вмешалась Юля.

– Эх, не быть мне отодраной… Был шанс на изнасилование, так и тот не сработал… – задумчиво под смех проговорила Лена Маленькая.

– Вот ты ворона дурная! – проговорила Лена Большая и прижала Маленькую к себе.

– Почему ворона? Такого же размера, что ли? – шутливо возмутилась Маленькая.

– Анекдот про сильную, выносливую, дурную ворону не знаешь, что ли? – удивился Алексей.

– Нет, рассказывай.

– Собрались гуси-лебеди на юг, к ним ворона в гости. С вами полечу! Ей говорят, акстись, чёрная, куда тебе? Мы вон какие, здоровые, сильные, толстые. А она ни в какую: я сильная, я выносливая. Ну ладно, лети, отстанешь, ждать не будем. Полетели. День, ночь, день, к вечеру ворона просит посадку на отдых. Ей говорят: оставайся тут, отдыхай, лети обратно, а мы дальше. Нам ещё ночь лететь по плану. Уболтала, короче, сесть на отдых. Ей говорят: сейчас будет горный перевал, там сесть негде, пять дней полетим. Ворона в ответ, мол, я готова, мол, я отдохнула, я сильная, я выносливая. Летят. День, два, три, четыре… только перевал прошли, предгорья ещё, ворона просит отдых. Уболтала, сели. Ей опять внушают: ворона, зимуй тут, обратно через гору не перелететь уже, а дальше море, семь дней лёту и сесть негде. Ворона опять: я сильная, я выносливая. Ладно, летят через море. Пять дней летят на шестое утро нет вороны. Ну, утонула. Прилетели гуси-лебеди на юг, обустраиваются. На девятый день видят, низко-низко над водой, язык на бок, крыльями машет часто, как пчела, летит ворона. Только береговую линию пересекла, шлёпается в прибой, еле дышит. Гуси к ней: вот ты, ворона, крутая, сильная, выносливая! Ворона соглашается: крутая, сильная, выносливая… Но долбанутая!!! – под смех закончил Алексей.

– И почему я ворона? – уточнила Мелкая.

– Ну, ты же сильная, выносливая… – опять вызвала смех Большая.

– А ты вообще Понарыла! – парировала Маленькая. Это напоминание вызвало смех и внутри бани.

Вскоре из бани вышла чисто женская группа: Олеся, Юля, Катя, Аня, Оксана, Марина. Вытащили мокрый лапник, кинули на уже внушительную кучу. Виктор, Пётр и Алексей принесли из колодца воду в вёдрах, пока обе Лены и Юля настилали новый лапник и разводили огонь. Вода в вёдрах нагрелась до достаточной горячей минут за 5–7, пока все раздевались и доставали банные принадлежности.

Виктор рассмотрел Лену Маленькую. На контрасте с Леной Большой (которая при росте в 170 см весит 85 кг) и Юлей, (при росте 166 см весит 80 кг), Лена Маленькая (при росте 160 см и весе 40 кг) выглядела как сухая кривая веточка. Тонкие руки, тонкие ноги, похожие ни прищепку, рёбра и маленькие коричневые точки вместо грудей, совершенно плоская попа, узкие бёдра. Во всём её облике действительно было что-то детское, недоразвитое.

– Мы сегодня закончили шурфить, так что завтра к вам, Елена Анатольевна, выдвигаемся, на основную трассу, – сообщил Пётр.

– Большая, у тебя что, отчество есть? – удивилась Лена маленькая.

– Прикинь! Сама про него только что вспомнила! – загоготала Лена Большая.

– Скажу Танюхе, обрыдается! – пообещала Маленькая, промыливая короткие волосы.

– Не уложимся мы в две недели, – предрёк Алексей, отдраивая мочалкой тощие рёбра, – Начальник уже больше двухсот тридцати метров раздерновал, всё равно каждый день прирезки делаем по тридцать-пятьдесят сантиметров. Метров двести пятьдесят по любому выйдет. А при таком составе это месяц раскапывать, или не на штык сносить.

– Что там у вас хоть лезет? – уточнил Пётр, поливая на спину из кружки.

– Развалы печей, в основном, шесть штук уже, два дома, один опять в стенку уходит. Жэпэ много, фибулы, пуговицы, кости рыбы и животных. Мелкая сегодня, кажется, пращура нашла, – сообщила Лена Большая.

– Целый? – встрепенулась Юля.

– Не известно пока, но контуры ямы чёткие, как раз под бревном, – ответила за себя Маленькая, мыля промежность.

– Я бы покопала его… – задумчиво проговорила Юля, смывая с себя остатки мыла.

– Что такое пращур? – заинтересовался Виктор. Он слышал это слово только применительно к древним родственникам.

– Кто такой. Это похороненный под порогом дома предок. Такая традиция существовала в этих местах до конца семнадцатого века. Потом Пётр Великий этому конец положил, в начале восемнадцатого, – разъяснила Юля. – Если контуры могильной ямы чёткие, то и костяк мог сохраниться целиком, и все элементы одежды.

– А зачем хоронили под порогом? Это же… как-то странно… – удивился Виктор, вытираясь.

– Древние похоронные обряды с современной точки зрения вообще дикими кажутся. Домики мёртвых, «с саней», пращуры… Некоторых людей хоронили под порогом, чтобы они защищали вход в дом от нечисти, «через чур – через щюр», то есть через охраняющего предка. Отсюда традиция не здороваться через порог: нечисть может ухватиться за руку и войти в дом, а так её пращур не пустит. А вот если старик слишком долго жил, не мог работать, становился лишним ртом, то его зимой сажали в сани, сын или внук правил в лес, не оглядываясь, на каком-то отрезке этот старик сваливался с санок, или его сваливали, чтобы тот оставался в лесу и замерзал. А в дохристианской Руси ставили в лесу избушки на сваях, куда клали трупы умерших. Там эти трупы часто мумифицировались, отсюда и понятие про бабу ягу, костяную ногу в домике на курьих ножках… – просвещала Юля. За это время все уже оделись, собрались, вытаскивали мокрый лапник наружу. У бани стояла следующая группа на помывку в составе Жени, Игоря, Серёги, Наташи, Ирины и Анатолия.

– Начало праздничного ужина через сорок минут! – огласила Катя. У столов и в хоз.палатке с десяток женщин готовили вкуснятину.

– Принимайте гостей!.. – наигранно прозвучал от костра фальшивый громкий женский голос.

Юля, обе Лены и Пётр одновременно недовольно выдохнули, припечатали непечатным словом «Госссссподи!..», «вот же напасть!..», «лучше бы уголовники вернулись!..», «Обосрался праздник…».

– Это кто? – спросил Алексей, рассматривая группу людей с рюкзаками у костра. Двое мужчин, две женщины, трое детей. С ними приветливо разговаривали только Евгений Борисович и Александр Викторович. Остальные отошли от костра.

– Петровы и Калинины из Москвы. Калинины нормальные, а Петрова баба – иллюстрация поговорок «бабы дуры не потому, что бабы, а потому что дуры» и «бабы-стервы», – пониженным голосом сообщила Лена Большая. – Её дятлы воспитывали, задолбает всех… Теперь начнётся, «Петров, птица моя!..».

– А кто она такая?

– В институте археологии отделом заведует. Попробуй не угоди ей, больше открытый лист не выдаст. И чё она к нам припёрлась? До нас же за сто рублей на такси не доедешь, полно экспедиций ближе! Ох, беда не приходит одна. Осталось только ночью с волками познакомиться для полного счастья, – продолжала сокрушаться Большая.