Чтение онлайн

— Я… Я не знаю, — Васнецов растерянно пожал плечами.

— Ну, так и я не знаю.

— А откуда вообще эти волки появились? Невероятно просто.

— Почему невероятно? Ты просто мало знаешь о животном мире. Вот, например зверек один. Куница кажется или что-то в этом роде. Охотится на зайца. И гипнотизирует его. Выскакивает перед зайцем и начинает танцевать. Самым натуральным образом. А заяц тупо смотрит на это, пока охотник не схватит его за горло. Были в живой природе жуки, которые имели всегда при себе химическое оружие. Вот у Саддама его не оказалось, а у этих жуков запросто. Так они защищались от врагов. Смешивались в брюхе два компонента, и он под большим давлением выстреливал из собственной задницы раскаленную струю химиката в назойливого супостата. Вот бы Саддаму так, верно?

— Кому?

— Да ладно. Неважно теперь уже. Слушай дальше. Крабы в морях жили с похожим свойством. Тоже стреляли. Взводили клешню как курок револьвера и хлоп. Противник оглушен на расстоянии. А были еще рыбки, которые знали законы баллистики. Они плевались водой в мух и жуков, которые сидели на веточках над водоемом и сбивали их, чтобы съесть. При этом рыбка каким-то образом учитывала преломление лучей проходящих через воду. Ведь целились они из-под воды. Ты такое можешь себе представить? Наверное, нет.

— Это что, правда?

— Правда. И далеко не предел. Природа творила настоящие чудеса. Один человек чего стоит. Далеко не совершенное в биологическом плане существо умудрилось добиться небывалых успехов в развитии, и вдобавок захреначить эти успехи тотальным ядерным погромом. А теперь человек сидит и башкой мотает. Во, блин, облажался-то как. Вот тебе и чудеса природы. И пока природа жива, она продолжает творить. Естественно подстраиваясь под сложившиеся условия. Конечно, странно, что такие звери появились всего за считанные годы. Может радиация и прочая гадость тому виной. Кто его знает? Может объяснение в том, что природа очень нами недовольна. Вот и наслала на нас всю эту заразу. Хотя по мне… Крысы-мутанты, черви про которых вы рассказывали и пси-волки, куда меньшее зло, чем иные представители нашего с тобой вида.

— Природа недовольна? По-твоему она обладает разумом? — Николай скептически посмотрел на Людоеда.

— Природа живая. Она создала растения. Животных. Нас. Разум… Конечно после всего что произошло это с натяжкой можно назвать разумом… То, что в наших головах. Может разум поразумнее был в головах дельфинов? И тем не менее мы тоже разумны… Худо-бедно… Но появление разума из того, что дала природа, разве не говорит о разумности ее самой? О разумности всей материи, из которой состоит вселенная? Ни это ли есть тот самый Бог-создатель?

— Инквизиции на тебя нет, еретик, — пробормотал Варяг, глядя в перископ.

— Это, надеюсь, шутка? — Людоед посмотрел на искателя.

— Разумеется шутка. Вообще тебя иногда интересно слушать. Даже иной раз не верится, что такие вещи говорит серийный убийца. — Яхонтов не отрывался от наблюдения.

— Это тоже, надеюсь, шутка?

— А вот это хрен его знает. — Варяг пожал плечами.

— Да ну тебя, в самом деле, — махнул рукой Илья и разлегся на сидении. — Я спать. Если кого грохнуть надо, будите. Я завсегда…

— Гриша, может, объявишь приказ сдать всем оружие? — Подполковник Васнецов вложил написанную от руки записку констатирующую смерть Лишенко в его личное дело и завязал белый шнурок, скрепив красную корку дела.

— Эх, Степан, Степан, — вздохнул Коновалов и убрал личное дело в сейф. — Нет, Володя. Боюсь, не так поймут. Наверху война, а я приказываю сдать оружие. Все на взводе, сам видишь. Чего доброго палить и по мне начнут. — Полковник покачал головой и горько усмехнулся.

— Ну, как знаешь. Может ты и прав. — Владимир вздохнул.

— Да я не знаю прав я или нет. Сам ни в чем не уверен. Выбраться отсюда охота. Своих повидать. Что с ними… Но нельзя. Да и не один я такой. У всех кто-то там остался…

Подполковник, соглашаясь, покачал головой. Он, к своему стыду, гнал от себя мысли о своей семье. Жене и непутевой дочери.

— А что там, вроде две лодки и объект «Среда» на связь выходили? Да? — Васнецов решил уйти от разговора о родных.

— Да. Было дело.

— И что там?

— Одна лодка доложила, что благополучно выпустила все ракеты по заданным целям. Торпедировала лодку противника и какой-то транспорт. Но вроде нейтральный. Вот со второй лодкой что-то непонятное. Сбивчивая информация. Вроде на ней конфликт какой-то вспыхнул. Там капитан отказался работать по целям. Сказал, что военные конвои топить будет, а ядерные ракеты по городам противника не запустит. Мол, они засекли три вражеских стратегических бомбардировщика, которые выбросили свои ракеты в океан и повернули обратно. И, дескать, надо так же поступить. Ну и на борту там какой-то отряд морских диверсантов, которых они на Ян-Майен вроде высаживали для закладки особых фугасов у военной базы. Они, эти диверсанты, пытаются теперь взять контроль над лодкой в свои руки.

— Зачем?

— Как зачем? Отстранить капитана и запустить ракеты. Короче дело дрянь. И знаешь что самое интересное?

— Что?

— Похоже, что там, на лодке те самые моряки, что у нас недавно были. И вроде основную бучу против капитана поднял этот нервный… Кап-лей. Помнишь его? Который в самоволку еще в метро бегал. Фамилия у него еще такая интересная…

— Крест?

— Да. Крест.

…Николай чуть не поперхнулся слюной и уставился на спящего Людоеда. Капитан-лейтенант Крест? Морской диверсант? Да вот же он. Перед ним. Спит безмятежно. Это наверняка он. Васнецов судорожно перевернул страницу и стал читать дальше…

— А с чего ты взял, что это именно они?

Коновалов пожал плечами.

— Ну, они же вроде назывались «Парус». А речь на лодке идет именно о каких-то парусниках. И что какой-то Крест захватил оружейку на лодке и заминировал реактор. Дескать, если их сомнут сторонники капитана лодки, он взорвет ее. И вроде у него не простая мина. А ядерный диверсионный фугас. Из тех, что они на Ян-Майене закладывали. Представь, что там будет. Сам фугас. Плюс два реактора. Плюс ракеты с ядерной боевой частью. Плюс у них четыре торпеды оснащены ядерными головками. Рванет на полсотни мегатонн…

…Николай продолжал читать дневник, каждый раз даривший ему новые и шокирующие откровения. Но даже в тот миг, когда он понял что у него был дядя, и тогда, когда он понял, что именно его дядя вел записи в этом ежедневнике, он не испытал того шока как сейчас. Расплывчатые строки о людях, которых он не знал. Которых давно не было. И чьи образы трудно было себе представить и приходилось уповать лишь на свое богатое воображение, чтобы хоть как-то вдохнуть жизнь в эти холодные, потускневшие от времени строки. И вдруг. Эти строки ожили образом реального и знакомого человека, который, стоит поднять глаза повыше строк, окажется в поле зрения. Спящий и видимо не подозревающий, что за записи находятся в блокноте, который он сам передал по просьбе сталкеров Николаю.