Чтение онлайн

— Отсидимся малость, — кивнул Кукуша и заехал во двор дома. — Здесь нас точно искать не будут. Номера-то у нас не местные. Зато посмотришь, как Василий Макарыч жил…

Во дворе стоял рубленый дом с синими резными наличниками — такого же цвета, как и ворота. Было ещё несколько хозяйственных построек, банька, сараюшка и что-то там ещё.

— С другой стороны, — подмигнул мне Кукуша. — Дом такой же как у Шукшина. Можешь и не ходить. Всё здесь посмотришь.

Он открыл дверь и выбрался из машины.

— Ну что, Лариса, не ожидала? — воскликнул он.

Женщина лет сорока пяти, кутавшаяся от порывистого ветра и дождя в старое пальто, улыбнулась.

— Это как же Вячеслав Олегович без предупреждения-то?

— Так сюрприз, Лара. Тебя предупреди, у тебя сто причин найдётся. А так, приехал и деваться-то тебе уже некуда.

Он засмеялся.

— Да проходите, проходите, — приглашающе взмахнула она рукой. — Проходите, гости дорогие. Ой, у меня ж нет ничего.

— Да не надо ничего! — великодушно ответил Кукуша, но она продолжила волноваться.

— Да что ж ты, Славик, позвонить что ли не мог? Заранее предупредить! Ещё и с гостем.

— Это племяш мой.

— Какой племяш? — удивилась она. — Ты ж сирота круглый.

— Названный, Ларисонька, названный. Сережкой величают.

Мы прошли в сени, сняли обувь, получили фетровые на толстой подошве тапки и двинулись дальше. Ну, конечно, здесь внутри дома было, думаю, не так, как в музее Василия Макарыча. Изба оказалась достаточно современной, со всеми достижениями цивилизации, начиная от плоского телевизора и заканчивая ватерклозетом и душевой. На полу лежали линолеум и ковёр, а стены были оклеены современными обоями.

— Ну что, Лариса, — пряча смущение под напором, спросил Кукуша, — скучала?

— Скучала, — скромно ответила она, а потом качнула головой, рассыпая копну тяжёлых пшеничных волос — Только бы мог приехать, а меня б дома не было. И что тогда?

— И где ж ты была бы?

— Как где? — всплеснула она руками. — На работе.

— Значит, пришлось бы на работу за тобой идти. А чего ж ты дома-то?

— Так я в воскресенье работала, сегодня вот отдыхаю.

— Ну, давай хоть обнимемся, что ли, — улыбнулся Кукуша и прижал Ларису к себе.

Прижал крепко, поцеловал в ухо, а она покраснела и легонько похлопала его по плечу.

— Неудобно, — прошептала она и выскользнула из Кукушиных объятий.

Она была крепкой, жилистой и сильной. Выглядела моложаво и казалась очень доброй и милой. На щеках заиграл стыдливый румянец, а большие глаза блеснули синевой. Лариса пригладила рукой растрепавшиеся волосы, а потом оправила толстовку, разгладив её ладонями. На ней были такие же тапки, как у нас и спортивные штаны.

Она забегала, начала собирать на стол в гостиной. Убегала на кухню и возвращалась с тарелками.

— Славик, достань кружки парадные из серванта, — ласково кивнула она Кукуше, и тот послушно кивнул и отодвинул стекло.

На столе, покрытом скатертью с кистями, моментально появились варенье, пироги, печенье и всякие другие сладости. Я осмотрелся. В доме многое было из советских времён. Ковёр на стене, сервант с рюмками, книжный шкаф, полный советских книг. На стене висел старый помутневший от времени фотопортрет Есенина. А с потолка свешивалась небольшая чешская хрустальная люстра.

Оказалось, Лариса — давняя возлюбленная Кукуши. Познакомились они, когда он сидел. По переписке. А потом встретились. Она приезжала к нему в Верхотомск. А он приезжал к ней в Сростки. Но у неё на руках была старая больная мать, так что переехать к Кукуше Лариса не могла. А он не хотел уезжать в деревню.

Он был ещё довольно молод и полон энергии. А потом была ещё одна ходка, когда его жёстко подставили. И их отношения окончательно перешли в разряд дистанционных. Впрочем, было это уже довольно давно.

После последнего освобождения они время от времени встречались, выбираясь друг к другу в гости. И всё медленно тянулось и продолжалось в таком ключе. Но недавно Лариса схоронила мать. И теперь стояла на перепутье, не зная, что ей делать и как дальше строить свою жизнь.

— Поедешь с нами, — сказал Кукуша, авторитетно кивнув головой. — Порося, коров и прочей живности у тебя нет, значит, закроешь всё и поедешь.

Он говорил авторитетно, по-хозяйски, но глаза его глядели с нежностью. Почти светились.

— А сад? — схватилась за голову Лариса. — А работа?

— Какой сад? Зима на носу. А до весны что-нибудь решишь, решительная ты моя. Племяш, вот смотри, считай, тётка твоя.

— Да что я там буду делать в городе-то вашем…

— Найдём, что делать, — сказал Кукуша. — В баре у меня работать будешь. Ну только, племяш, ты уж не серчай. Сегодня не поедем, сегодня гаишники нас искать будут. Чай по домам-то не пойдут?

— Вы набедокурили опять чего? — взволновалась Лариса.

— Да не остановились, — усмехнулся я. — Дядя Слава задремал за рулём и проехал мимо гаишника, когда тот палочкой махал. А потом уж поздно было.

— Так ты, значит, ко мне не собирался? — подбоченилась Лариса. — По необходимости, так сказать?

— Собирался, прям к тебе и ехал, — соврал Кукуша. — Вот, Сережкину мать в саноторий отвезли, а на обратном пути, к тебе было запланировано. До завтра побудем, так что тебе сутки на сборы. А там проедем, я знаю, дорогу через другую деревню. И выскочим, минуя Бийск. Там они нас завтра ждать точно не будут.

Попив чай, я засобирался.

— Ладно, дядя Слава, ты оставайся, сколько тебе нужно, дело молодое, как говорится.

— Так, что за прикол, я не понял, — нахмурился Кукуша.

— Да безо всяких приколов, — подмигнул я и улыбнулся. — оставайся, говорю, а я поеду. Я только рад буду, что ты душой отдохнёшь от всех проблем городских. Лариса, подскажите, как мне до Бийска добраться? Автобус-то ходит, наверное, у вас?

— Ходит, да, через полчаса будет. Надо туда пойти, где рыночек. Там все туристы останавливаются, и там остановка. До Бийска. Я провожу.

— Ну и отлично. Спасибо.

— Ты чего, племяш, какой автобус? Давай, тогда поедем, сразу, если торопишься.