Чтение онлайн

– Приведи Мерфина, – велел Златовлас.

Альвах кивнул Безликим – и те выпустили Мэдога. Лорд тяжело поднялся, медленно, через силу подошёл к зеркалу, набрал комбинацию. Зеркало мигнуло и отразило рабочий кабинет. Мерфин сидел за столом в уютной пижаме за стопкой бумаг, подогнув одну ногу под себя и засунув карандаш себе в неаккуратный пучок на макушке.

– Мерфин, ты срочно нужен в Карауле, подойди, пожалуйста, – вежливо попросил Златовлас.

Тот дёрнулся, схватился за волосы и чуть не упал.

– Я… прошу прощения за свой внешний вид...

Златовлас терпеливо позволил ему переобуться, набросить на плечи халат и с приглашающим жестом отступил в сторону. Мерфин спокойно шагнул в портал и вскрикнул, когда Безликие заломили ему руки.

– Что происходит? Брат?

– Подождите, не надо с ним так! – Мэдог рванулся к нему, обнял лицо ладонями, заглянул в сиреневые глаза, в которых уже светился дикий огонёк. – Мерфин, успокойся. Произошло небольшое недоразумение, я уверен, Судья и Владыка сразу разберутся. Всё будет хорошо.

Мерфин опустил веки.

– ...Хорошо. Присмотри за Оливией. Дети уже пинаются, – после паузы сказал он и покорно обвис в руках Безликих.

– В антимагическую темницу его, – велел Альвах. – Мэдог, ты же не откажешься переночевать в соседней камере? О Фогруфе мы позаботимся.

Мэдог оглянулся на него, молча кивнул и пошёл следом за Безликими.

– Кто-нибудь мне всё-таки скажет, в чём я провинился? – взвыл Мерфин и замолчал, получив болезненный тычок под дых.

Корион глазами Владыки увидел, как Мэдог нервно сжал кулаки, явно сдерживаясь от ответной любезности. Златовлас ободряюще кивнул братьям, а по мысленной связи к Альваху прокатился приказ:

– Завтра увести Мэдога в капюшоне смертника так, чтобы Мерфин это увидел. Затем помариновать в одиночестве и неизвестности денька три. И следить в оба, чтобы он не ушёл к Владычице. Приступы пробуждения сути не провоцировать. Книги Тлалока изъять, проверить на наличие посмертных клятв душ и вырванных страниц. Криса Стенли аккуратно и доброжелательно расспросить о жизни. Лучше бы в неформальной обстановке. Пусть это сделает кто-нибудь из его друзей. Корион, у Волхова, кажется, был его дневник. Передай нам. А теперь… – Златовлас вздохнул, повёл плечами и распахнул мысли для всех, с кем был связан: – Слушайте, братья и сёстры! Сопротивление заручилось поддержкой людской власти и сделало новый вид оружия. Его принцип основан на резком повышении радиационного фона. Кого-то оно убивает сразу, как убило румынский бруиден, кого-то поражает болезнью, как бруиден Таврок из Молдавии, кого-то убивает медленно и незаметно. Выявить радиацию можно с помощью счётчика Игнеборги. Проверять нужно воду, еду, воздух и все бытовые вещи. Если показания превысили две единицы, значит, у вас есть источник радиации. При обнаружении немедленно сообщить мне, закрыть себя и своих близких алхимическим щитом номер пять и уйти подальше в лес, не ставя в известность перевёртышей. Всем проверить свои дома!

Все страны и континенты, составляющие эгрегор, ужаснулись. Как одно существо, эльты встали, взяли в руки приборы и пошли, невзирая ни на время суток, ни на дела, ни даже на погоду и одежду.

– Как прикажет Владыка, – вместе со всеми выдохнул Корион.

И словно сквозь вату ощутил толчок в бок.

– Профессор? Профессор, вы спите?

Корион вздохнул и плавно, точно из глубины, вынырнул из связи.

– А вы как думаете, мистер Волхов? – недовольно спросил он, приоткрыв глаза, и пошевелился. Шея с поясницей отозвались ноющей болью - тахта оказалась неудобным местом для сна. – Что у вас случилось?

Вадим неловко улыбнулся, переступил с ноги на ногу и тряхнул спутанными кудрями в сторону двери.

– Там… Там леди Шейк пришла. А вместе с ней лорд Бэрбоу и какая-то девушка в белых одеждах.

– Девушка в белом? Час от часу не легче, – проворчал Корион. – Да, Волхов, Кристиан Стенли дал вам свой дневник. Он у вас в сумке или же остался дома?

Вадим удивлённо моргнул и, плюхнувшись на кровать, потянулся к тумбочке. Пока он копался в почтальонке, засовывая в неё руки по локоть и беспечно болтая ногами, Корион следил за его пятками. Пятки были аккуратными, розовыми, без мозолей и трещин, и плавно перетекали в изящные лодыжки.

– Вот, сэр, – Вадим перевернулся, сел – лодыжки спрятались под широкими пижамными штанами – и протянул потрёпанную тетрадку в тёмной обложке.

– Чудесно. Благодарю вас.

Корион поймал себя на разглядывании косточки на запястье мальчишки. Косточка казалась необычайно трогательной на фоне многочисленных фенечек. Запястья – тонкими. Пальцы – по-девичьи аккуратными. «А ты кажешься педофилом! Пятки, лодыжки, запястья, пальцы… Просто он очень похож на Валенсию. Даже форма ногтей такая же. Повзрослеет – ничего от этой тонкости не останется», – подумал Корион и, забрав дневник, пошёл открывать дверь.

Первое, на что упал его взгляд – роскошный бюст в обрамлении легчайшей зелёной ткани и корсета из коричневой кожи, затем взор, эстетствуя, медленно скользнул по изящной шее, по аппетитным губам и остановился на светлых глазах Эриды.

– А ты, как всегда, предпочитаешь делать комплименты молча, – сказала она.

Довольная произведённым впечатлением Эрида тряхнула уложенным каре и шагнула через порог. Следом за ней, высоко вздёрнув подбородок, зашла девушка в многослойном белом одеянии. Мягкая, полная спокойствия и возвышенной красоты, она двигалась по-лебединому плавно и тихо. Да так, что хрустальные капли на её сложном, напоминающем венец головном уборе не колыхались, как и каштановые локоны в причёске. При виде этого венца у Кориона внутри всё сжалось. Девушка была выпускницей Института Материнства. Бесклановая, но лучшая как воспитанием, так и кровью. И судя по невероятно довольному лицу деда, что маячил за её плечом, именно с ней анализы показали наибольшую совместимость.

На Кориона она взглянула не сразу – её больше занимала Эрида. Такого вида оскорблённой добродетели Корион ещё не видел.

– Приветствую вас на этом пороге, мисс, – со всей возможной учтивостью поздоровался он, но от интонаций отчётливо повеяло морозом.

Девушка повернула голову и, тут же одарив лёгкой приветливой улыбкой, изящно присела. Ткань подола всколыхнулась, хрустальные капли и золотые цепочки в волосах издали едва уловимый звон. Свет упал на них – и в каштановых прядях словно полыхнули язычки пламени. Корион невольно залюбовался. В этой грации, в этом изгибе шеи и движении запястий причудилось что-то до боли родное.

– Внук, позволь представить тебе Розу Чембер, – сиял дед. – Роза занимает тридцать четвёртое место в рейтинге выпускниц Института Материнства. По происхождению она наполовину шведка. Более того… Ох, Роза, скажи это сама!

Роза взмахнула длинными ресницами, и из её янтарных глаз словно заструился свет.

– Я видела тебя во сне после пробуждения сути, – выдохнула она, и её голос прозвучал нежнейшей флейтой. – Среди степей, скифских одежд и идолов. Тогда ты был греком. Я узнала тебя сразу же, как только коснулась твоих волос…

Роза говорила и говорила, описывая жизнь скифской жрицы, жаркую битву с сарматами из видений, а Корион внимал и с каждым словом верил всё больше и больше. Его глубинная память, та, запечатанная семью замками, тихо шептала, что да, так оно и было. Что да, она недаром чудится родной и знакомой, что да, вот она, истинная владелица гребня, а что до человеческой природы… Друиды не всеведущи, они могут ошибаться.

– Брехня!

Противный ломкий голос Вадима прозвучал вороньим карканьем – и наваждение спало. Корион ещё раз обдумал рассказ Розы и нахмурился, скрестил руки на груди. Он не почувствовал ни капли лжи, однако для учёного, привыкшего полагаться не только на природное чутьё, но и логику, поверил слишком легко. Неестественно легко.