Чтение онлайн

На свежем воздухе конюх остановил Росу и, повернувшись ко мне, замер в ожидании. Я смотрела фильмы с участием лошадей, поэтому чисто теоретически знала, как садиться на лошадь, но вот сама этого никогда не делала. Подойдя к Росе, решилась с ней сначала познакомиться. Медленно протянула руку к ее морде и, с трудом скрывая дрожь, ласково погладила ее между глазами, потом нос, холку, все время рассказывая ей какая она красивая. Та косила глазом в мою сторону и, перебирая губами, пофыркивала. Закончив, заметила, что Хитаеглир довольно улыбается. Подошла к седлу сбоку и в нерешительности замерла потом, схватившись за луку и вставив левую ногу в стремя, оттолкнувшись, взлетела в седло, перекинув правую на другую сторону. Усевшись в седло, незаметно перевела дыхание, слава богу, моторная память моего тела еще помнит, как это делается и не подвела свою новую хозяйку. Более того я отпустила разум и доверилась телу, которое расслабилось и приняло правильную позу. Конюх начал инструктировать меня, водя по кругу, и уже скоро Роса перешла на рысь. С горем пополам мне удалось ее прочувствовать и начать правильно двигаться. Через час такой езды я чувствовала себя как мокрая мышь и, попросив прекратить урок, перекинув ногу, спрыгнула и чуть не упала от усталости. Благодаря Росе смогла удержаться на ногах, а потом повернулась и, благодарно кивнув головой, пошла в сторону дома. Пообедав, я вернулась в библиотеку штудировать книгу по травам Лайвоса. Пригодится в пути, чтобы лечить или элементарно не отравиться. Как много всего, что я не знаю об этом мире, что во мне все сильнее нарастала паника. Как я буду со всем справляться в одиночестве?

Вечером того же дня меня неожиданно пригласили на ужин в гостиную. Одевшись как можно более достойно и соответственно этикету, который в меня так усердно вдалбливал Галдор, с колотящимся от страха сердцем спустилась вниз и прошла в гостиную. За обеденным столом сидели Галдор Бельфалас, Ваньяр и еще один мужчина, который в данный момент сидел ко мне спиной, и я могла только с восхищением оценить его черные смоляные волосы, свободной волной стекающие на широкую спину и доходящие до ягодиц. Бельфалас с легким напряжением оценил мой наряд и заметно расслабился. Ваньяр, склонив голову набок, просто наблюдал за мной и за гостем, который в этот момент обернулся ко мне и, заметив меня, резко встал из-за стола.

Привычная мраморная кожа, черные, глубоко посаженные огромные глаза, тонкий нос с широкими крыльями, и подрагивающие в чуть заметной улыбке малиновые губы. Мужчина моей мечты! Нет, мечта любой женщины! Я стояла, затаив дыхание и млела в восхищении. Потрясающий образец мужской красоты. Мечта, заметив мой восторг и интерес к своей персоне, снисходительно улыбнулся и предвкушающе окинул меня взглядом. Словно кобылу на рынке. Или свиноматку!!! Пришедшее на ум сравнение окатило волной страха и лучше холодной воды привело мои гормоны в чувство. Я стерла восторг со своего лица и криво ухмыльнулась в ответ на его снисходительность. Заметила, что он с удивлением и враз возросшим любопытством воззрился на меня. Отвернувшись от него, я посмотрела на отца, который с недовольным лицом взирал на меня. Увидев, что я повернулась к нему и жду когда меня представят, с нескрываемым раздражением в голосе, сказал.

— Познакомься, Эленаль, это твой жених эл Бэор Сарендаэ! После посвящения мы объявим о вашем обручении, да и со свадьбой медлить не будем.

Я демонстративно в удивлении подняла брови и открыла рот, чтобы задать вопросы, но меня остановил жесткий взгляд отца, и резко опустившаяся на столешницу его ладонь, а потом и короткое замечание.

— Я все решил, и ты сделаешь так как я сказал! Ты свободна, поужинаешь у себя в комнате.

Я заметила удивленный взгляд Бэора на эту реплику, а потом, сжав кулаки от злости, молча развернулась и вышла из гостиной. Сразу бросилась бегом к себе в комнату. Я плакала. Снова! За что? Что я им сделала? Ведь это не я виновата! А главное, с ужасом понимала, что если бы не слышала этот разговор в кабинете, то возможно купилась бы на красивую обертку Бэора, ведь так хотелось ощутить себя, наконец, женщиной. Любимой женщиной, а не свиноматкой. Проклиная все на свете, металась по комнате, судорожно пытаясь решить, что же мне делать. Ведь Бельфалас начал осуществлять свои намерения, а у меня до сих пор нет четкого плана что делать и как жить дальше. Краем глаза заметила тень и остановилась, с испугом рассматривая незнакомку напротив меня, и только через секунду поняла, что смотрю в зеркало на свое отражение. Такая нереально красивая пламенная девушка: зеленые глазищи на пол-лица, красные губы, сейчас горестно поджатые в тонкую линию, и дрожащий от слез и страха подбородок. Стройное изящное тело в синем плюшевом платье, украшенное красивой серебристой вышивкой, струилось до самого пола. И только синяки под глазами, да слишком затравленный взгляд выдают меня. Закрыв в отчаянье лицо руками, зарыдала еще сильнее, с надрывом выплескивая все скопившееся внутри, медленно добрела до горящего камина и опустилась перед ним на корточки, а потом и вовсе уселась на ковер. Отняв руки от лица, пустым взглядом уткнулась в нутро камина, в котором весело потрескивал огонь. Его пламя то разделялось на несколько язычков, то снова сливалось в одно. От него исходило живое и такое родное тепло, что я, не думая, протянула руку, и оно потянулось ко мне, не обжигая, ласково коснулось ладони и, согревая ее, словно просочилось сквозь кожу, весело побежав по венам вверх, стремясь добраться до моей сердцевины. До самого сердца, мерзнущего в одиночестве и пустоты в груди, которую пока нечем заполнить, и именно ее огонь наполнил своим теплом. Я согрелась и почувствовала себя лучше и увереннее. С неохотой убрав руку из камина, еще некоторое время просто наслаждалась его ласковым теплом, а потом сама разделась и легла спать. Силы мне потребуются очень скоро.

Всю эту неделю я каждый день по часу гуляла с Бэором по саду, ведя неспешные легкие разговоры. Хотя я скорее внимательно слушала, нежели говорила сама. Уже в первый день я убедилась, что права русская поговорка, что с красивого лица воду не пить. Бэор — самый красивый мужчина, которого я только видела, относился ко мне скорее как красивой, но абсолютно тупой игрушке. Разубеждать мне его совсем не хотелось, да и его общество скорее напрягало, чем устраивало. Я даже сожалела о бесполезно потраченном с ним времени. Я бы с удовольствием сейчас сидела в библиотеке или в лаборатории с Галдором, слушая очередную лекцию по магии исцеления. Но я продолжала ходить на эти прогулки и строить глазки, а также восхищенно заглядывать ему в рот, хотя все-таки пару раз недовольно заметила, что он с каким-то задумчивым любопытством изредка смотрит на меня или ловит мой взгляд своими черными глазами-омутами, в которых так легко утонуть, если не знать, что таится в глубине. Но весь его интерес носил какой-то отстраненно любопытный характер. За все время пребывания в этом доме, я отметила тот факт, что все окружающие меня эльфы походили на замороженных рыб, с высоты своего роста с холодной снисходительностью или презрительно наблюдающих за окружающим миром.

Пару дней назад мне удалось найти в одной из нежилых комнат небольшой старый мешок, очень похожий на военный вещмешок образца времен Великой Отечественной. Я тайком стащила его и спрятала возле конюшни в розовых кустах. На следующий день в мешок попали пара штанов, а сегодня я туда перед конной тренировкой смогла засунуть пару рубашек и несколько нужных мелочей. Я уже определилась с тем, что нужно и удастся взять с собой для побега. Только не определилась как, когда, и каким образом сбежать из леса, если не знаешь ни дороги, ни куда конкретно стремишься попасть. Тем более, когда вокруг сплошные враги. А времени все меньше и меньше.

Вчера вечером Галдор несколько часов третировал мои нервы и память, пытаясь до самой последней мелочи растолковать весь процесс прохождения церемонии совершеннолетия светлых эльфов. Поэтому чисто теоретически я была подготовлена, а вот морально — тряслась как недоваренный студень. Легкий тремор рук не шел ни в какое сравнение с тем, как сильно дрожали колени и все сжималось внутри. Еще на рассвете мои волосы уложили в сложную двустороннюю косу, украшенную живыми цветами, нарядили в потрясающей красоты шелковое платье, сверху набросили плащ из тонкой шерсти, чтобы я не замерзла на весеннем ветру и усадили на Росу. От страха я сама не смогла на нее сесть, в итоге, смущенный Хитаеглир попросту закинул меня в седло, держа за поясницу, под злющими раздосадованными взглядами Галдора, Ваньяра и Бельфаласа. Все три мои мучителя, разряженные как новогодние елки в сопровождении пяти серьезных эльфов-телохранителей дружно двинулись за мной. Чуть обогнав Росу, трое мужчин выдвинулись вперед и, не обращая на меня внимания, о чем-то тихо заговорили. Я же, заметив слегка удивленные лица телохранителей, высоко задрала подбородок и ехала в одиночестве словно связующее звено между этими сушенными воблами и пятеркой хмурых воинов светлых. Несколько часов езды позволили понять насколько зыбок и не подготовлен побег, если всего несколько часов в седле заставляют меня дрожать от напряжения и стертой до мяса попы. Мои мучения прекратились неожиданно.

Мы словно пересекли невидимую границу и выехали на огромную поляну, залитую солнечным светом, в воздухе сильно пахло цветами, и порхали тысячи бабочек. Настолько завораживающая картина, что я забылась на несколько мгновений и с восторгом следила за полетом самых больших и красивых из них. Мой детский восторг резко сменился маской равнодушия, стоило заметить Бэора рядом. Он восседал на белоснежном жеребце и пристально следил за мной, но, заметив резко натянутую на лицо маску безразличия, чуть заметно поморщился, потом все же подъехав вплотную ко мне и коротко поклонившись моим спутникам, взял мою ладонь и уже привычно коснулся внутренней части ладони своими горячими губами, от чего к плечу побежала волна возбужденных мурашек. Я как всегда смутилась, все еще не в состоянии привыкнуть к столь интимной прилюдной ласке и, вырвав свою руку из его ладони, схватилась за поводья. Бэор помог спешиться, незаметно для других медленно скользнув руками по моей спине и бедрам, а потом, довольно усмехнувшись, заметив мой яркий румянец, тихо прошептал на ухо, обдав его теплым дыханием.

— Скоро, девочка моя, очень скоро ты станешь моей! Полностью!

Лишь криво ухмыльнулась, предусмотрительно спрятав лицо в воротнике плаща. Я-то уж точно знаю, что полностью твоей никогда не стану, папочка не позволит, да и сама тоже постараюсь ему в этом помочь, не смотря на твою карамельную внешность. На красивую обертку меня не купишь, довольно за три месяца насмотрелась и на себя, и на других эльфов, живущих в поместье моего биологического папаши, и не раз сталкивалась с их внутренним содержанием, которое так не соответствовало внешнему. И снова, и снова убеждалась в правоте родной мамы, которая без устали твердила, чтобы я не судила по внешности и не ленилась заглядывать внутрь, под грудой мусора всегда есть шанс найти что-то ценное и красивое.

Мы подошли к полукруглой площадке, на самом краю которой возвышался огромный каменный уступ в виде двух широких ступенек. В нижней ступеньке была небольшая, отполированная до зеркального блеска выемка, а по бокам от нее словно два отпечатка ладони, которые оплетали древние руны в виде веточек лозы. Заинтригованная, я застыла возле площадки, не переступая видимую грань. Вокруг уже собрались представители большинства родов, как мне на ухо сообщил Бэор, и которые с недоумением и любопытством смотрели на меня — было заметно, что цвет моих волос их особенно заинтересовал. Я встречала любопытные взгляды с надменной улыбкой, выражая ею свое не слишком вежливое и учтивое приветствие. Но заметив довольное выражение лица Бельфаласа, поняла, что пока все делаю правильно. На край площадки вступил потрясающей красоты эльф, чрезвычайно похожий на моего нового отца, с золотой длиннющей косой и коротким усталым кивком всех поприветствовал. Я сразу догадалась, что это Иллуин Аундаэ — правитель светлых эльфов, который, как мне перед этим рассказал Галдор, вынужден присутствовать раз в месяц на проведении вот таких посвящений, и в этот раз процедуру просто совместили с моим совершеннолетием. Все же Повелитель — мой дядя, вот и оказал мне такое внимание. Иллуин вел под руку высокую эльфийку в светлом длинном балахоне с капюшоном, накинутым на голову и почти скрывающем лицо. Я поняла, что это жрица Аллоис, которая должна служить проводником выражения воли богини в спорных вопросах. Правда, как заметил Галдор, таковых не случалось уже пару тысячелетий. Меня под зад подтолкнул Ваньяр, напоминая зачем я тут вообще нахожусь. Под пристальными взглядами окружающих я вышла на площадку и заметила, как на нее же вышли еще одна девушка и паренек, и неуверенно замерли в ожидании. Мой род самый древний, а значит процедуру начинать первой. Жрица подошла к камню и в нетерпении встала напротив. На подрагивающих ногах я подошла к камню и опустилась перед первой ступенькой на колени, положив руки ладонями вверх по бокам от выемки, а лбом уткнулась в нее, ощутив странную теплую вибрацию. Неконтролируемо нарастал страх, и я начала молиться, сначала нашему богу, потом, вспомнив где и в ком я нахожусь, уже Аллоис.

— Помоги! Помоги! Помоги и спаси меня, пожалуйста! — едва слышно даже для себя шептала, обращаясь к ней, а потом в безысходности почувствовала, как горячие слезы одна за другой падают в каменное углубление. С еще большим отчаяньем зашептала: — Аллоис, не бросай меня здесь одну, пожалуйста. Ведь ты меня создала и теперь вместо матери. Разве тебе не жаль свое новое дитя. Спаси и сохрани меня, Аллоис. Не бросай одну. Матушка, прими меня под свое крыло, прошу тебя!!!

Сначала краем уха услышала общий удивленный вздох, а потом почувствовала, как разогревается камень подо лбом. Чуть приподняв голову, заметила как мои руки, заволокло белесой дымкой, и в ладони, что-то появилось. Туман развеялся через секунду, а я в ступоре смотрела на большое семечко, похожее на семя подсолнуха из-под Чернобыля — большое плоское и в черно-белую полоску. Подняла взгляд на жрицу и столкнулась с ее удивленно поднятыми бровями над странными круглыми глазами. Но она быстро взяла себя в руки и тихо прошептала.