Второй шанс. Его дочь
Шрифт:
– Юль. Я ж не знал, правда. Ты же мне вообще ничего не захотела рассказывать. Ну … ну… Юль… – на его лицо уже набежала тень.
– Уходи.
Я пытаюсь подобрать правильные слова, когда войду в комнату дочери.
– Хорошо. Я прямо сейчас уйду, – поднимает ладони вверх, показывая, что сдаётся. – Но можно я хотя бы извинюсь и скажу, что я все выдумал? И ты ни при чем.
– Да я уж сама как-нибудь. Спасибо тебе за ещё один испорченный день.
– Всего лишь минута. И я сразу уйду.
– В комнате будем вместе присутствовать. Через минуту тебя здесь быть не должно.
– Конечно, Юль. Конечно.
****
– Анют. Адам хочет сказать тебе до свидания. Он сейчас уходит.
Аня быстро стирает влагу со щек. И поднимает полные обиды глаза на отца.
Если он начнёт говорить что-то не то, его минута закончится не успев начаться.
– Анют. Ты извини. Я все выдумал. Мама меня не приглашала. Я так сказал, потому что… – закусывает нижнюю губу совсем как Аня, когда волнуется или расстроена. И садится возле неё на корточки.– Потому что я очень хотел попасть к вам на бал. И отдать тебе это.
Протягивает руку, и на его раскрытой ладони я вижу фигурку маленькой оранжево-белой рыбки. Она очень яркая и красивая.
– Помнишь, она тебе больше всех понравилась в том аквариуме? Как настоящая. Я ее еле нашёл. Специально для тебя. Хотел тебе ее подарить. Я не хотел тебя обидеть. И маму тоже. Она меня не звала. Я сейчас уйду, и вы без меня продолжите. Ладно? Может быть, в другой раз позовёте.
Кхе-кхе. Не удерживаюсь от сухого покашливания. Намекая, что время уходит. Но… Вообще-то я потрясена его речью. Я бы даже сказала – обезоружена.
– А зачем тебе к нам на бал? – детские слёзы высохли, и Анюта с осторожностью взирает на Адама. Их лица находятся на одном уровне. – Только рыбку отдать?
– Я, конечно, хотел с вами немного побыть. Но мне ж нельзя на бал. У меня пригласительного нет. И проник я нечестно. Меня надо поругать.
– Но ты больше так не будешь? – Анюта качает головой.
– Не буду.
Аня улыбается, а потом… а потом… о чудо! Она не торопясь осторожно касается пальчиками маленькой рыбки. И слегка ее поглаживает. Ладони Адама она не касается специально.
– Красивая, – заворожённо любуется маленькой фигуркой.
– Мне будет приятно, если ты ее себе возьмёшь.
– Мам, а мы такую сможем купить? – тянет с надеждой и бросает на меня заинтересованный взгляд. Имеет в виду настоящую…
Ох, Адам. Ну что сказать. Мне ж только аквариума не хватает для полного счастья…
– Нет, Анют. Это рыба-клоун. Она живет только в солёной морской воде, – спасибо, Адам. Вот этим он меня просто спас. – За такими аквариумами очень сложно ухаживать. Клоуны живут среди ядовитых актиний.
– Ну ладно. Тогда она будет жить здесь!
Малышка забирает игрушку и кладёт на полочку шкафа.
– Вот! – оборачивается и счастливо блестит глазками. – Жалко, у меня нет… акнитий!
– Актиний, – с улыбкой поправляет Адам. И тепло смотрит на дочь. – Ну я пошёл?
– Вообще-то в королевском дворце есть швейцар, – ни с того ни с сего замечает нравоучительным тоном. Слова-то такие откуда знает?
– Адам собрался уходить, Анют, – вмешиваюсь в разговор.
– Хорошо. Но он мог бы быть швейцаром.
Мужчина с надеждой смотрит на меня, но я непреклонно мотаю головой.
– Я вообще-то очень способный швейцар. Всем швейцарам… швейцар…
– Вот! Смотри, какая у меня корона! Это я сама сделала!
Они так легко общаются. Вспоминаю, как Лёша тяжело и серьезно общался с Аней. Всегда:
– Ну привет, Аня. Как дела? Что делали?
Я пыталась дать совет, но Лёша такой, какой есть: веселые беспечные разговоры у его не выходят так виртуозно, как у Адама…
Глава 11
АДАМ
Встреча с юристом по семейным делам закончилась два часа назад.
Сижу в кабинете, словно в трансе, и тупо втыкаю в стену. На улице уже начало темнеть.
– Адам Булатович, – сбоку раздается осторожный голос секретаря, – вы… вы просили вас… если дословно… «выпнуть из офиса, чтобы я до ночи в бумагах не просидел».
– Да-да, Маш, спасибо. Ты на сегодня свободна, хорошего вечера.
Не слышу ее ответа. Потому что я на самом деле не здесь. Я все ещё в гостях у Юли и Анюты. Все ещё обалдевший от тяжёлого вздоха Юли и её примирительной спокойной фразы:
– Анют, хочешь печенье Адаму предложим? А то швейцарам нелегко приходится… – от ее взгляда реально захотелось вжать голову в плечи. Но я от такого щедрого предложения, конечно, не отказался.
– Да! Тогда я помогу тебе налить чай! А ты, – вздёрнув носик и, как это ни странно, каким-то чудом посмотрев на меня свысока, слишком нравоучительно и строго заметила, – не забудь вымыть руки!
Да я готов был их даже продезинфицировать! Я и предположить не мог, что меня мирно и по-доброму пригласят.
Я смотрел на эту прекрасную девочку, которая мне, оказывается, родная… и я… честное слово, не знаю, как такое возможно, но у неё мои повадки. Она прикусывает нижнюю губу. Чуть поворачивает голову набок и, хитро прищурившись, смотрит на собеседника. Смешно морщит нос. Я реально видел! И я это не придумал!
Я просто сидел за столом и наблюдал за ней. Как зачарованный. Периодически выполняя детские поручения: чай попить, печенье попробовать, что-то ещё. Юля со мной вообще почти не разговаривала, только с дочкой. Нет, я не думаю, что со зла. Просто она так же, как и я… да в шоке, короче, все. Че уж там говорить…
Спустя полчаса настал момент, когда мы с Юлей остались в кухне одни. Анюта убежала найти какие-то свои рисунки.
Я как будто и не уходил никуда, все ещё там сижу, с ними…
– Ты меня удивил очень, – поднимаю глаза на Юлю. Чувствую напряжение. Давненько я так не волновался… дочь. Реально моя дочь! А я ещё брата подкалывал, ага… – Спасибо, что ты сказал… то, что сказал.
– Правду. Юль, мы с тобой не с того начали. Извини меня. Известие как головой об стенку. Да я до сих пор в проросте! – Юля улыбается, она всегда снисходительно относилась к подобным словечкам. – Слушай, она славная.