Чтение онлайн

– Льзя, – сказал Демон и вошел в палату вместе с девушкой, которую буквально протолкнул через порог своей красной тушей. – Ты, сука, – напарник тут же ткнул в мою сторону пальцем, – почему сам веселился, а меня не позвал?!

– Виноват, – я чуть склонил голову, признавая свою вину. – Исправлюсь.

– Смотри у меня! – сурово глянул на меня Димка и вдруг улыбнулся, позволяя крошечной по сравнению с ним девушке, вытолкать себя за порог.

– Простите, – извинилась медсестра. – Там столько людей.

– Надо бы их разогнать, – решила Кира. Она подошла поближе, поцеловала меня в щеку и вышла.

– Я, уж извини, целовать тебя не стану, – усмехнулся дядя Миша. – Больничный тебе оформят. Но особо тут не разлеживайся. Смены сами себя не отработают. – Помахав мне рукой, он тоже вышел в коридор, пропуская вернувшуюся Яну.

– Вот, – она протянула мне телефон. – Твой друг велел передать.

Не успел я взять гаджет, как тот тут же зазвонил. Причем вызов был с видео.

– Интересный у тебя интерьер, – сказал мне с экрана Захар, стоило принять входящий. – Ремонт сделал?

– Да вот, – я чуть повертел телефоном, демонстрируя бывшему сослуживцу окружение. – Обстановку решил сменить. Как тебе?

– Примерно, как и у меня, – без особого восторга произнес тот. – И ты бы не оказался там, если бы послушал меня.

– Знаешь, как говорит один мой друг, – я улыбнулся, гладя в серьезные голубые глаза. – Если бы у бабушки был хер, она была бы дедушкой.

– Это кто так говорит?

– Кое-кто большой, красный и злой.

– Ага, – Захар кивнул так, будто все понял. – А этот большой, красный и злой присмотрит за твоей палатой на всякий случай, или мне кого-то из ребят прислать.

– Я сама за ним присмотрю, – заявила Яна не терпящим споров тоном.

– Ну, тогда ты в надежных руках, – чуть сочувственно сказал Захар и обратился к Тени. – Яночка, сделай, пожалуйста, так, чтобы он никуда не встревал, пока у нас не получится во всем разобраться.

– Без обещаний, – холодно ответила Тень.

– Так и думал. – Захар не выглядел расстроенным. – Давай тогда по делу, – он покосился куда-то влево, – а то мне на процедуры скоро. Ты, как сможешь, заходи ко мне. Номер палаты знаешь. Касательно пожара и всего остального, – блондин снова посмотрел на меня. В этот раз весьма многозначительно. – Будем следить за ситуацией. С тобой наверняка захотят поговорить , – тон, которым мой бывший сослуживец выделил последнее слово, намекал на возможные проблемы. – И вот тогда-то нам нужно быть к этому готовыми. Понял?

– Так точно, – бодро отозвался я.

– Тогда восстанавливайся быстрее и приводи себя в форму. Судя по всему, нас ждет что-то серьезное.

– Или кто-то.

– Или кто-то, – согласился со мной Захар. – В любом случае, ты теперь не один. Прорвемся.

– Обязательно.

– Телефон пусть пока у себя оставь. Появится новый – вернешь. Все. На связи. – Попрощался Захар.

– На связи. – Стоило экрану погаснуть, как я положил гаджет на тумбочку и с опаской поглядел на Яну.

Девушка эффектно разложила нож-бабочку и теперь с угрожающим видом чистила им яблоко. Бритвенно-острое лезвие срезало кожуру настолько тонко, что она по толщине походила на бумагу.

– Больше никаких тайн и самодеятельности, – она пригрозила мне ножом. – Действуем обдуманно и наверняка. – Отрезав аккуратную дольку, девушка отдала ее мне со словами. – Нам надо закончить все до августа.

– Почему до августа? – не понял я, чувствуя, как кусок встает поперек горла.

– У меня день рождения, – пояснила Яна. – И отпуск. – Она задумчиво посмотрела в окно. – Хочу в Крым на пару недель. С тобой.

Не то, чтобы у меня имелись возражения, но я все же сказал:

– Если ничто и никто не помешают.

Яна сделала зрелищный финт ножом, быстро прокрутив его между пальцев, подбросив и ловко поймав за рукоять и воткнув в яблоко так, будто это было чье-то сердце.

– Пусть только попробуют. – Мрачно произнесла она.

От столь решительного настроя мне стало немного не по себе.

– А если я вдруг заболею?

– Выздоровеешь. – Безапелляционно отрезала девушка. – Отмазки не принимаются.

– Значит, – я улыбнулся ей, – придется во всем побыстрее разобраться.

Яна важно кивнула:

– Уж постарайся.

Теплый ветер трепал мои чуть отросшие волосы, раскаленное солнце слепило глаза, а ноздри щекотал запах выхлопных газов и горячего асфальта. Кроме последнего горячим был еще и помятый капот служебной машины, на котором я сидел, наблюдая за оживленным движением Каширского шоссе.

Благодаря дару, жара меня не пугала, хотя потел я, как и все остальные. Хотя нет, не как все. Сидевший за рулем Димка обливался потом при работающем на пределе кондиционере и материл все и всех. Отчасти поэтому я и вылез наружу – надоело бесконечное злобное ворчание напарника.

А еще в салоне было банально холодно. Очень. Так и заболеть легче легкого. Но Димку чужое здоровье не волновало, в отличие от его собственного комфорта. На мое замечание о компромиссах и о том, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого, я был незамедлительно послан в далекое пешее путешествие на всем известные три буквы. Но мне такой маршрут не понравился, поэтому его конечная точка изменилась на капот машины.

Стоявшая по соседству с нашей черная тачка и вовсе накалилась так, что воздух над ней шел волнами. Вроде это называлось как-то по-научному. Что-то в духе «теплового дрожания воздуха». Но было более емкое обозначение одним словом, которое я никак не мог вспомнить.

– Слушай, а как эта штука называется? – спросил я, показывая пальцем на пространство над капотом черного авто. – Когда металл раскаляется и в воздухе такие колебания.

Хозяин машины мне не ответил, так как минут пять назад потерял сознание и пару зубов. Теперь он спокойно лежал рядом с правым передним колесом, а его лысина была заботливо прикрыта от солнца смешной панамкой, которую я нашел в багажнике.

Приятель лысого тоже был не в себе. Поначалу мне показалось, что он и вовсе помер, когда Димка смял его тушей крышу черной иномарки. Но толстячок дышал, о чем свидетельствовало приподнимающееся над его телом одеяло спасателя. Или это ветер играл двусторонним материалом? Мы его прижали дверьми, чтобы не сдуло, и теперь вся эта конструкция напоминала сверкающий на солнце парус.

Соскользнув с капота, я подошел поближе и, сунув под одеяло руку, нащупал лоснящуюся от пота шею мужика. Пульс был. А вот руку теперь хотелось помыть. Я вытер ее об одежду пострадавшего, а потом, вернувшись на капот, пробудил дар, чтобы тот уничтожил остатки вонючей влаги на коже.

– Рефракция, – раздался поблизости дрожащий и чуть гнусавый голос.

Я повернул голову и посмотрел на молодую худую девчонку, которая совсем недавно перешагнула порог совершеннолетия, но все еще сохраняла подростковую угловатость. Ее растрепанные волосы развивались на ветру, тушь под светлыми глазами растеклась от слез, край губы распух, на нем запеклась кровь. Она же красовалась и под распухшим от слез носом. В одной дрожащей руке девчонка держала сигарету, кажется, уже пятую за минувшие десять минут, а другой сжимала телефон.