Второй шанс
Шрифт:
И едва свечи зажглись, мне протянули папку с написанной речью и перо с красными чернилами.
Кое-как устроившись сидя, я откинула волосы за спину, и принялась читать. Все речи для Эльтериана на его пути к власти, писала я, так что сноровка имелась. Через четверть часа я вернула все три листа кронпринцу. Кроме зачеркнутых и исправленных слов, имелись так же рекомендации по сокращению текста, необходимости избавиться от конкретных обещаний, время для них еще не наступило, и пожелание выражаться проще.
После я снова легла спать.
Пять утра…
Новая речь, переписанная начисто, уместившаяся в два листа мелким почерком, но все еще нуждающаяся в доработке.
Шесть утра.
Глядя на кронпринца, которому предстояло предстать перед народом не в самом приглядном виде, я решительно поднялась с постели и приказала:
– Отправляйтесь спать. Явитесь ко мне через два часа, не раньше.
– Асьен, но в этом случае вы не будете спать, - произнес Каенар.
– Да, но в отличие от вас, завтра, в смысле уже сегодня, мое лицо будет скрыто вуалью. Ступайте, ваше императорское высочество.
Сдавшись, принц галантно склонил голову, собираясь откланяться, и я не сумела промолчать.
– Ваше императорское высочество, вы не должны склонять голову ни перед кем, кроме его императорского величества. Даже супруги императора вам не ровня. Придворный этикет вам, боюсь, придется изучить заново, опираясь на ваш новый статус.
И сходив за халатом, я зажгла дополнительные свечи и устроилась за столом, даже не обратив внимания на то, что лорд Каенар так и не ушел.
– Асьен, -от звука его голоса я испуганно содрогнулась, - несомненно, я все так же пребываю в недоумении по поводу ваших неординарных познаний. Однако, в текущей ситуации, вынужден признать, что сам я этими познаниями не обладаю вовсе. Утром меня ожидает трехчасовой урок этикета в присутствии отца, но я…
Но тот Каенар, которого я знала, никогда и никому не признавался в своих слабостях. Ему все давалось сложнее, чем сверстникам – бой с черным драконом был единственным экзаменационным заданием, в котором у Каенара было преимущество. Что же касается академических предметов, здесь ему приходилось трудиться в пять раз упорнее прочих. И зная эту особенность характера Ангела Смерти, я понимала, что ни о каком сне Каенар не помышлял сегодня вовсе – он собирался выучить все правила этикета, чтобы утром не ударить в грязь лицом перед отцом.
Мысленно простонав, я поднялась, захватила пустой лист и грифельный карандаш, вручила все это мрачно стоявшему и возвышавшемуся надо мной на добрых полторы головы бывшему герцогу, а после приказала:
– Садитесь. До рассвета менее часа, так что времени у нас не много.
***
Десять часов утра… коронация назначена на полдень, затем около часа последует представление кронпринца народу, и вся императорская семья выйдет на балкон… Там Каенар произнесет свою речь, которую мы отрабатывали более трех часов.Император, получив известие о том, что сын не явится на урок этикета, пришел в ярость, Каенар смягчил свой отказ тем, что продемонстрирует познания отцу за два часа до коронации. Пользуясь тем, что его императорское высочество отправился на «демонстрацию», я наконец-то добралась до заветной кровати…
И тут…
– Асьен!- магистра Бериона совершенно не заботило, что это спальня незамужней девушки.
– Асьен!
Меня схватили за плечи и начали воодушевленно трясти.
– Ты не представляешь, что сделал этот мальчишка! Император лично устроил ему экзамен. Лично, Асьен! И знаешь, что было дальше? Каенар ответил на все вопросы!
Ничуть не удивлена, император довольно консервативен, так что я предположила, что вопросы не изменятся. И оказалась совершенно права.
– Да сколько можно спать, девчонка?
– возмутился магистр.
О, тут следовало поставить вопрос совершенно иначе - сколько можно НЕ спать?!
***
Коронация началась ровно в полдень.
Оглушительно звенели колокола, воздух гудел от радостных голосов предвкушающего столь одиозное событие народа. О герцоге Каенаре ходило множество слухов, но всем было известно, что он не по годам ответственный, мудрый и сдержанный юноша, что было вовсе не свойственно выходцам из военной аристократии, но целиком и полностью соответствовало облику настоящего императора в молодости. И это сходство в поведении и моральных ценностях, народ оценил куда больше, нежели сходство внешнее. Но когда, в полном соответствии с этикетом, соблюдая каждый жест, каждый шаг, каждое предписанное правилами движение, кронпринц Кераернаэран поднялся по ступеням императорского храма, получил корону наследника империи и повернулся к присутствующим, в толпе послышались изумленные возгласы.
– Разнятся лишь цвет волос и цвет глаз, в остальном сын копия отца!
– Они так похожи!
– Статные фигуры, отлитые как по единому эталону!
– Он истинный сын!
И много всего прочего.
– Асьен, - магистр был мстительно избран мной в качестве опоры, и эксплуатировался весьма безжалостно, - да проснись же ты! Смотри! Они действительно похожи. А я, я-то, в жизни не замечал. Грош мне цена!
– Угу, -подтвердила, снова засыпая.
– Наглая девчонка, что значит «угу»? Да как ты… Асьен, ты сопеть всю коронацию собираешься? Это же исторические минуты! Как можно пропускать такое?
– Коронация будет длиться еще три часа… Прошу вас, стойте ровно.
Негодующе посопев, магистр все же покладисто позволил мне спать, привалившись к его плечу. Однако, его покладистость, как оказалось, имела под собой некоторые не самые приятные основания.
– Слышал… Каенар приходил к тебе несколько раз ночью, а после и вовсе остался до утра, -словно ни к кому не обращаясь, протянул магистр.
Я почти проснулась от подобного.
– Император был в гневе, когда выяснилось, что сын не явился вовремя по причине пребывания в объятиях любовницы, но ему пришлось смириться в итоге. И, поразмыслив, я тут вспомнил, что беременных всегда тянет на сон… Спи, солнышко, спи. Если что я тебя поддержу и не дам упасть, так что отдыхай, детка.
А я окончательно проснулась!
– Мы занимались этикетом!
– возмущенно выдохнула.
– Да как ни назови, главное что занимались, - хмыкнул магистр Берион.
Осознав, что пытаться возразить совершенно бессмысленно, я воспользовалась милостиво предложенной поддержкой, и продремала императорскую речь, речь епископа, наставления архиепископа, но заставила себя взбодриться, едва настала очередь выступления Каенара.
В соборе, как и полагается, присутствовал только цвет общества -аристократия. Для них, именно для них, кронпринц Кераернаэран произнес свою первую, и должна признать – главную речь.
И если в самом начале, все слушали лишь с благоговением, впитывая в себя торжественность исторического момента, то едва смысл четко и уверенно произносимых слов дошел до умов присутствующих, в храме повисла абсолютная тишина. Речь кронпринца слушали, затаив дыхание. Не желая пропустить ни слова. Каенар говорил о перспективах империи, о землях, нуждающихся в управлении, о титулах, ожидающих своих обладателей и об искуплении, для тех, кто готов сделать все на пользу империи.
К концу его речи, что заняла немногим более двадцати шести минут, каждый из нескольких тысяч собравшихся в центральном соборе Небесного Города, был готов принести клятву преданности наследнику империи. А сам император, сидя на троне, смотрел на сына с нескрываемой гордостью. Тепло отцовского одобрения – это было тем, о чем всю свою жизнь фанатично мечтал Эльтериан, но так и не получил.