Чтение онлайн

– Мышка моя, подкралась и думала, что я уже сплю?
– весело прошептал он, проводя рукой по телу, а потом возмущенно спросил: - Не понял, что это на тебе надето? Немедленно нужно от этого избавиться!

Поднявшись, он уложил меня на спину и принялся расстёгивать пуговицы на пижаме, осыпая при этом тело поцелуями, а потом стянул с меня и штаны.

– Вот, это совсем другое дело, - вкрадчиво произнёс он, обнимая меня и нежно водя пальцами по телу.

По коже тут же побежал ток, и я тяжело задышала, чувствуя, как всё внутри отзывается на малейшее прикосновение.

– А ты не спишь, - ответила я и, прильнув к губам, стала страстно его целовать.

– Не сплю, потому что не могу без тебя заснуть, - пробормотал он, оторвавшись от моих губ, а потом перекатился на спину, увлекая меня за собой.
– Требую порцию удовольствий на ночь и хочу тебя, причём немедленно.

– Я чувствую, - улыбнувшись, сказала я, а потом села, пропуская его в себя и начала медленно двигаться, испытывая блаженство от чувства наполненности и любви, исходящей от Матвея.

– Ммм, да вот так, - простонал он, положив руки на бёдра и помогая мне двигаться.
– Медленно и глубоко… чтобы насладиться каждым мгновением…

– Угу, - прерывисто выдавила я, зная, что могу делать, что угодно и не скоро засну…

Утро встретило меня радостным воркованием над ухом.

– Задарасте, - донеслось сквозь сон, а потом что-то лёгкое коснулось моей щеки, щекоча её.
– Я бы, как раньше, залезла под одеяло, и щекотала тебя, пока ты не проснёшься, но боюсь, ты там лежишь совсем голая.

– Лина, боже, ты уже с утра прямо фонтанируешь позитивом, - сонно пробубнила, переворачиваясь на спину и улыбаясь.

– Ага, фонтанирую! Вставай, сонько! Нечего было полночи заниматься любовью!
– ответила она, копошась на кровати.

– А где Матвей? Прогнала его?
– открыв глаза, я оглянулась вокруг и потянулась.

– Кофе нам готовит и бутерброды!
– довольно ответила она, укладываясь поверх одеяла.
– Будем вести себя, как две изнеженные барышни…

– Вот-вот, я только за двумя руками!
– произнёс Матвей, заходя в спальню, с подносом в руках.
– А то Эва, как проснётся, так сразу бежит к свои тренажёрам и не даёт себя побаловать.

Поставив поднос на кровать, он поцеловал меня, а потом устроился напротив нас и с довольной улыбкой подмигнул мне.

– Никогда ещё не пил утренний кофе с двумя красавицами в постели, - весело произнёс он, беря свою чашку.

– Очень на это надеюсь, - ответила Лина и погрозила ему кулаком.
– Ты мне, конечно, нравишься, но сразу предупреждаю, только с нами можешь так пить кофе, а иначе… - она многозначительно посмотрела ему ниже пояса, а потом рукой как будто что-то оттянула, а второй отрезала.
– Ну, в общем, ты понял?!

– Понял-понял, - заверил он, рассмеявшись.
– Можешь за это не волноваться. Однозначно, в моей постели место есть только для Эвы, ну а попить кофе, можно и тебе. Больше мне никто здесь не нужен.

– Хороший мальчик, - ехидно ответила она.
– И кофе умеешь готовить.

– Матвей много чего умеет делать так, как никто другой, - вставила я, улыбаясь, и глядя на него из-под ресниц и наслаждаясь таким счастливым утром.

“Матвей рядом, Лина тоже, и больше не страдает. Осталось только папу успокоить”, - подумала я и ощутила беспокойство от предстоящей встречи.

– А который час?
– спросила я.
– Мне ведь нужно ещё подготовиться к встрече.

– Вообще-то разлёживаться нельзя, - сестричка стала серьёзной.
– Кофе допьём и нужно приводить тебя в порядок.

– Хорошо, - я кивнула, сделав большой глоток напитка, а потом отставила чашку, чувствуя мандраж.
– Если честно, не то, что есть не хочу, а даже и пить. Отвернитесь, я оденусь и в душ, а вы пока сибаритствуйте.

Матвей подал мне халат, а потом подбадривающе улыбнулся, как бы прося не волноваться и добавил:

– Всё будет хорошо. Вот увидишь. Не переживай.

– Угу, - я кивнула, улыбнувшись в ответ, и выйдя из спальни, направилась в душ, надеясь, что хоть он немного меня успокоит.

Однако к моменту выезда из квартиры, я ощущала себя сплошным комком нервов. А когда мы подъехали к дому и остановились у ворот, уже тряслась в прямом смысле этого слова.

– Не трусь! Поверь, папа обрадуется, - заверила Лина, держа меня за руку, а потом открыла окно и, помахав в камеру, громко сказала:

– Ребята, открывайте ворота. Это свои!

Ворота тут же начали открываться, и мы въехали во двор. Глядя на такой родной и милый отцовский дом, я судорожно втянула воздух, надеясь, что после разговора папа поверит в моё воскрешение, и я смогу снова наведываться сюда в любой момент.

– Я сейчас, - произнесла Лина, как только мы вышли из автомобиля.
– Только отдам ключи от своей машины и попрошу её пригнать домой, а потом пойдём папочку радовать.

Она побежала к домику охраны, а Матвей встал рядом и, взяв меня за руку, ласково улыбнулся.

– Хорошая моя, ну не переживай так. Чтобы не случилось, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Ты же помнишь? Я люблю тебя.

– И я тебя люблю. А ещё Лину и папу, и хочу, чтобы они были в моей жизни, - жалобно сказала я.
– Это важно.

– Понимаю, поэтому поддержу тебя во всём.

– Ну что, пошли? Будем импровизировать, ведь к таким новостям и подготовить нельзя, - Лина вернулась к нам и, взяв меня за вторую руку, повела в дом.

Зайдя в холл, я вдохнула знакомый запах, и вспомнилось детство, проведённое здесь, ещё живая мама и счастливый папа, наши с Линой проказы и шалости. Всё это одновременно было как будто и вчера, и как будто очень давно. Зажмурившись, я вспомнила, как парила здесь, уже будучи духом и как переживала за родных. На глаза навернулись слёзы, потому что я поняла - к этому дому я приросла душой и если не смогу хоть иногда приезжать сюда, в душе не будет полного покоя.

– Папа! Ты где?
– радостно закричала Лина.
– Выйди в холл! У нас гости!

В глубине дома раздался шорох, а потом я мы услышали, как открывается дверь кабинета и в коридоре раздаются шаги.

Замерев, я не сводила взгляда с небольшого коридора, ведущего в кабинет отца, и перестала дышать, а когда он появился перед нами, чуть не сорвалась с места и не бросилась ему на шею.

“Папочка…”, - с нежностью подумала я, чувствуя, как слёзы застилают глаза. Сразу вспомнилось, как он не раз в детстве баловал нас с Линой или мягко журил, и как от него всегда исходила сила и уверенность, благодаря которой мы всегда знали - папе можно всё рассказать и он обязательно поддержит или поймёт.