Второй шанс
Шрифт:
Димка появился в тот момент, когда я собиралась переплетать косу.
– Нет! – закрыв ладонью свои глаза, почти прокричал он. Насколько ему позволяло его нынешнее состояние, конечно. – Не сейчас!
– Что? – не поняла я.
– Волосы не распускай.
– В смысле?
– Твоя коса… - Димка подошёл ближе, при этом сощурился от яркого света, который давал настенный светильник, и погладил косу, - она для меня… даже не знаю, как тебе объяснить…
– Да, как есть, так и объясни.
– Короче, Лычёва, - и Димка оперся руками об раковину и зажмурился совсем, - распустишь её, когда мы с тобой будем…
Оо-хо-хо! Какие у нас фантазии!
– Чарковский, - насмешливо обратилась я к нему.
Димка повернул ко мне голову и приоткрыл один глаз.
– У тебя что-то с головой, - по-доброму поддела я.
– Болит… ты себе даже не представляешь… - покачал головой Димка.
– Не-ет, Чарковский, - улыбнулась я во весь рот, - у тебя по-крупному… Может, стоит рассмотреть консультацию мозгоправа? – хихикнула я. Димка сам открыл этот ящик Пандоры, пусть теперь выслушивает. – Я даже представляю твою жалобу: «Доктор, я состою в любовном треугольнике. Я, девушка и коса. Кого оставить?»
– Ох, Иринка… допрыгаешься, - хохотнул Димка, правда, сейчас, его смех больше напоминал стон. – Пользуешься моей временной недееспособностью…
– Знаешь, - и я перекинула косу через плечо. – Никогда бы не подумала, что такому, как ты, может понравиться коса.
– Сам не знал, - хмыкнул он. – И что значит – «такой как я»?
– Ну… - заюлила я, - просто… создаётся такое впечатление… что тебе нравятся… куклы…
Которой я так старалась быть, тогда, в первый раз. Дурочка…
– Куклы? – удивился он, и, помолчав, добавил, - Может быть… До встречи с тобой, - Димка открыл кран и взял из стаканчика зубную щётку, - а твоя коса… - он выдавил зубную пасту на щётку, - ты даже не представляешь… как она меня заводит…
– Дурень, - улыбнулась я и покачала головой.
– Так на Руси дураков всегда любили, - согласился Димка и принялся чистить зубы.
Я закатила глаза. Даже в таком состоянии, Димка за словом в карман не лез…
Когда я уже заканчивала делать гренки, ко мне присоединился Димка.
Надо заметить, уплетал он завтрак так, что у меня закралась мысль, а так ли ему плохо на самом деле, как он показывает?
– Спасибо, - поблагодарил он, - жизнь, стала краше.
Я улыбнулась. Мелочь, а приятно.
– Ещё бы бульончика… - мечтательно протянул он, - и тогда бы вообще красота настала…
Бульончика?!!
И Вселенная переключила меня в другой режим.
– Знаешь, что?! – почти прошипела я. – Позвони своей красавице, пусть приготовит!
Не знаю, зачем я это сказала. Само вылетело… Мне собственно, без разницы, с кем он там общается-шляется… Бульончика ему!!!…
– Кому? – и удивление такое искреннее изобразил. Уу! Актёр! Эротического театра…
– Не знаю, кому, - рыкнула я. – Тебе виднее, кто у тебя по бульонам специалист!
– Лычёва, - через несколько секунд тишины, начал этот…ух! Зла не хватает… - Ты сейчас о чём?
– Ни о чём, - фыркнула я, взяла пустую тарелку из-под гренок, и направилась её мыть.
– Ирка!
Ой, да не кричи ты! Никто здесь тебя не боится! В таком состоянии… И я, молча начала намыливать тарелку.
– Ир-ра… объясни, - настойчиво повторили мне просьбу.
Ах, он хочет объяснений? Будут ему объяснения! И я развернулась к нему лицом.
– Что меня в тебе удивляет, так это то, что ты даже не пытаешься скрыть весь свой батальон баб! – я вытерла руки и бросила полотенце на стул. – Одна тебе – бульончик! Другая – гренки! Третья – что? Мм?
Димка сидел на стуле, и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я же возмущенно смотрела не него сверху вниз, при этом сама не заметила, как упёрла руки в бока.
– Бог ты мой… - прошептал Димка. – Ты ревнуешь…
– Больно надо! – фыркнула я. – Просто…
– Ты ревнуешь, - уже констатировал он.
– Я тебя умоляю… - скептически произнесла я.
– Я только не могу понять, - Димка пристально посмотрел мне в глаза. – Про какой батальон ты говоришь? Ты хоть раз меня с кем-нибудь видела?
Блин… Осечка…
Сейчас – не видела… Но в прошлом-то!… Знаю! Плавала!...
Придётся выкручиваться, с тем, что имею.
А имею, надо заметить, я сейчас не очень много… Как же так я лоханулась?...
– Ну, возьмем, к примеру, тот самый бульон, которым ты меня отпаивал, - ехидно заметила я, и скрестила руки на груди.
– Ирка, - снисходительно улыбнулся Димка. – Тот бульон, был приготовлен специально для тебя. Подругой того самого медика.
Я готова была сейчас сквозь землю провалиться.
Неудобно-то как получилось…
– Ещё, какие претензии? – спросил меня он.
– Спасибо… передай ей… - и отвела глаза.
Больше предъявить мне было нечего…
Как так?
Я настолько погрузилась в линию прошлых наших отношений, что не заметила, не обратила внимание, на то, что Чарковский действительно сейчас один.
Это открытие меня буквально ошарашило.
Я не только не видела его с девушками, но даже не слышала сплетен. Ого…
– Ну… вчера ты где-то накуражился? – сделала я последнюю попытку.
– Ирка, - и он, ухватив меня за край футболки, притянул к себе. – Вчера у нашего тренера родилась дочь, - его руки опустились мне на бёдра, - и мы это дело отметили в сугубо мужской компании. Согласись, рождение ребёнка – это повод, - и он поцеловал меня через футболку в живот.
И меня накрыло.
Боль, которую казалось, я давно похоронила, вырвалась.
И боль…
И нерастраченная нежность…
И отчаяние…
Всё хлынуло наружу. Взгляд расфокусировался, слёзы потекли по щекам.
Я прижала Димкину голову к себе, только бы он не заметил…
Он мой жест, считал по-своему. Его объятия стали сильнее. Одна рука поползла вверх по спине, другая вниз.
– Ирка, Ирка… - начал шептать он мне в живот, а я беззвучно плакала, и думала, как мне сейчас прийти в норму, так, чтобы Димка ничего не заметил.
Спас меня опять телефонный звонок. На этот раз, звонили ему. Пока Чарковский доставал свой телефон, я быстро юркнула в ванную.
– Я переплетаю косу! – крикнула я, чтобы обеспечить себе несколько минут уединения.