Второй шанс
Шрифт:
Итак. Моя цель – не заводить отношений с Чарковским.
Вроде бы ничего сложного. Не думаю, что мне придётся отбиваться от него насильно. Наши отношения хоть и развивались довольно стремительно и эмоционально, но я прилагала немалые усилия для этого. Димка всегда был видным парнем. В выборе барышень, у него проблем не было.
А пока…
– Ириш, - окликнула меня мама, - не слышишь? У тебя телефон, - и она кивнула в сторону моей комнаты.
Действительно, из спальни доносилась песня:
Я знаю точно -
Невозможное возможно,
Сойти с ума,
Влюбиться так неосторожно…
Мысленно застонала… опять Билан… Мда, вкусы меняются…
Я покачала головой, и отправилась за телефоном.
Телефон нашёлся не сразу. Пришлось порыться в сумках. К тому времени, когда я его нашла, он уже замолчал. Вытащив из недр сумки свой раритетный Sony Ericsson K750i, проверила, кто звонил.
Моё тело среагировало раньше, чем я осознала, что я только, что увидела.
Слёзы брызнули из глаз, я зажала рот ладонью.
К такому повороту событий я не была готова… совсем…
Отбросив телефон на кровать, я кинулась в ванную.
Очнулась уже, когда стояла под душем. Казалось, что лёгкие сейчас разорвутся, сделать следующий вдох было просто невозможно, и я просто беззвучно закричала. Мне хотелось выплеснуть всю боль, весь тот ужас, который накрыл меня с головой.
Я забыла… я совсем забыла…
Вернее, не столько забыла, сколько не сопоставила даты…
Ситуация, в которой я оказалась, развивалась стремительно. Я просто ещё не успела подумать… не успела вспомнить…
Мне звонила Женька.
Соловьёва Женька, которую я знала с пелёнок. Мы жили с ней в одном доме, учились, в одном классе. Даже дни рождения у нас были в одном месяце.
Её не стало ровно через год после окончания института. Несчастный случай.
Для меня, её смерть стала настоящим потрясением. Никогда не думала, что первые похороны, на которых я окажусь, будут похороны подруги детства.
И вот сейчас…
То, что я сейчас чувствовала, невозможно было описать словами. Боль, бессилие, отчаяние?... или ужас?...
Сколько я простояла под душем, не знаю. И хотя кожа уже покраснела от горячих струй воды, меня колотило от холода, который находился в самом центре груди. Согреться не получалось.
Как со всем этим справиться? Куда запихнуть эту боль? Как мне сейчас общаться с Женькой? Ответов у меня не было.
Уткнувшись лбом в холодный кафель, я просто стояла и ждала. Чего? Не знаю. Для начала, было бы неплохо, просто восстановить дыхание…
Когда истерика прекратилась, я вышла из ванной комнаты и нос к носу столкнулась с мамой.
– Ириш, ты что плакала?
– А, из-за машины расстроилась, - кое-как выдавила я из себя.
– Не, переживай ты так, - вздохнула она. – Отремонтируем. Деньги уже нашли. Ну, те, которые откладывали на поездку, - с грустью пояснила мама.
– Не переживай Ириш, это всего лишь машина.
Да, мама. Это всего лишь машина…
Уже в своей комнате, я села на кровать и нерешительно взяла телефон. Пальцы дрожали. Посмотрела на экран, и увидела, что Женька звонила ещё один раз.
Рано или поздно мне всё равно придётся с ней поговорить и увидеться.
Рано или поздно...
Но как же это сложно…
Я нажала кнопку вызова.
Один гудок.
Второй.
Нет, я не могу…
– Ирка! – радостно взвизгнула Женька. – До тебя, как до Кремля, фиг дозвонишься, - засмеялась она.
У меня словно язык к нёбу прилип.
– Привет, - практически прошептала я.
– Ирк, ты, что, заболела? Горло? – обеспокоенно спросила Женька.
Мне стало стыдно. Стыдно за своё малодушие, за свою трусость.
– Не, - попыталась как можно спокойнее ответить я. – Просто тут с машиной проблема…
– Вы, что, в аварию попали?!
– Нет, нет, - как можно скорее постаралась успокоить Женьку. – Так, царапнули нам её…
– Ладно, - уже спокойно продолжила она. – Мои на дачу укатили, так, что, давай сейчас ко мне. Тёмка вино с «югов» привёз. Будем отмечать твоё возвращение, и перевод заодно. Только ты это, - торопливо добавила она, - может, что вкусненькое захватишь? Тёть Лида там ничего не напекла?
– Напекла, - улыбаясь, ответила я.
Поесть Женька всегда любила. Причём пословица, «…не в коня корм…», была стопроцентно про неё. Видимо, это у них было семейным, потому что её старший брат Артём, поглощал еду в немыслимых количествах, и тоже от лишнего веса не страдал.
Я сделала глубокий вдох и на ватных ногах поплелась на кухню за пирожками.
Моя мама, к пирожкам всучила ещё половину торта.
Вот с такими «дарами» я очутилась перед Женькиной дверью.
Позвонила.
Секунда… другая… третья…
Сердце грохотало так, что казалась ещё чуть-чуть и вырвется из груди. В ушах шумело. Горло пересохло.
Время стало тягучим и липким, как мёд. Секунды превратились в часы.
Послышались шаги…, и дверь открылась.
На мгновение я забыла, как дышать.
Прямо передо мной стояла улыбающаяся Женька.
Словно и не было всех этих лет… Наверное, если бы мои руки не были заняты, я не удержалась и дотронулась бы до неё…
Невероятно…
– Женька… - только и смогла выдохнуть я.
– Аа! – закричала она, раскрывая свои объятья. – Наша лягушка-путешественница вернулась!
– Вот, - промямлила я, указывая на свои загруженные руки. Мне стало неловко и почему-то стыдно… И это мягко сказано.
– О! Вкусняшки! – Женька махнула рукой в сторону кухни. – Пошли. Будем праздновать!
На столе уже стояли два бокала и бутылка вина.
– Пирожки под вино, - хмыкнула я.
– У меня дома, только щи, - хохотнула Женька, - так, что, пирожки определённо лучше.
Я улыбнулась и покачала головой. Соловьёва была верна себе. Вкусно покушать, она очень любила. Готовить – ненавидела. Уверена, что и щи оказались в холодильнике, только потому, что их приготовила её мама.