Чтение онлайн

Мне не нравилось, как много времени он проводит в одиночестве в своей комнате.

— Можно я выберу фильм?

Я кивнула.

— Сделаешь попкорн?

— Ты что, какой-то эксперт по переговорам?

— Что это значит?

Я улыбнулась.

— Ничего. Конечно, я сделаю попкорн.

Я встала, затем подняла на ноги Джейкоба.

Лидия сидела на диване и смотрела телевизор. Она не обрадовалась тому, что её просмотр был прерван, и не вдохновил фильм, выбранный братом. Она все ещё оставалась глубоко в своей фазе принцессы и хотела смотреть «Холодное сердце» в тысячный раз, но я объяснила, что уже обещала Джейкобу, что он сможет выбрать фильм.

— Ты сможешь выбрать в следующий раз.

Перед сном, когда я уложила детей, Джейкоб ещё раз заверил, что он в порядке, но я не могла не волноваться. Я боролась с чувством вины почти ежедневно, но я была взрослой. Я была в состоянии справиться с этим. Я не верила, что девятилетка сможет. Я обдумала предложение Марлы дать мне имя терапевта, к которому она водила своих детей после развода, и решила позвонить к ней, чтобы попросить номер. Я всё ещё не была уверена, насколько комфортно будет моим детям разговаривать с незнакомцем о своих чувствах.

Люди говорили, что как только младенчество останется позади, родительство станет более простым. Я не соглашусь. Когда мои дети были малышами, их воспитание было, определённо, менее сложным. У них были вполне элементарные потребности: еда, купание, смена подгузников. Ситуация становилась сложнее, когда кто-то из них заболевал или начинали резаться зубы, но затем воспитание снова было весьма простым делом. Чем старше становились мои дети, тем сложнее становилась ситуация. Больше не было возможности просто всунуть им в рот наполненную молоком грудь, чтобы успокоить. Порой было довольно сложно понять, что делать. Неважно, как сильно мне нравилось это, но материнство было более сложной вещью, чем я когда-либо могла себе представить.

К понедельнику я всё ещё не могла перестать волноваться о Джейкобе. Я обнаружила, что думала о нём, пока разогревалась на беговой дорожке, надеясь, что Джейкоб имел в виду именно то, что сказал, когда объяснял, что на самом деле не хочет идти на праздник «Отец и сын», а не просто произносил то, что, как он думал, я хотела бы услышать.

— Ты сегодня, действительно, тихая, — сказал Алекс в то время, когда мы направились в качалку. — Всё в порядке?

Слова вырвались раньше, чем я сумела себя остановить. Я не хотела вываливать свои родительские тревоги на Алекса, но не смогла удержаться. Иногда мне было просто необходимо обсудить мешанину мыслей, крутившихся в моей голове.

— Я всего лишь волнуюсь из-за Джейкоба.

— Почему? Что произошло?

Я начала рассказывать Алексу о листовке к празднику «Отец и сын», которую вытянула из рюкзака Джейкоба.

Он прервал меня до того, как я закончила:

— Возможно, я мог бы пойти с ним. Я понимаю, что мы ещё даже не встречались, но…

— Так мило, что ты предложил, — сказала я удивлённо, но не совсем понимая причины своего удивления. В этом был весь Алекс. Он всегда был щедрым человеком. — Но это не обязательно. Джейкоб, на самом деле, не хочет идти. Видимо, он никогда не хотел, но был слишком напуган, чтобы объяснить это своему отцу.

— О?

— Райан временами мог быть эмоциональным манипулятором. Он был не тем человеком, которому можно было сказать «нет». Не без последствий.

Я могла представить его ответ Джейкобу, сообщившему, что не хочет идти на праздник «Отец и сын». Вероятнее всего, Райан бы сказал:

— Ты просто не хочешь идти, потому что ты не любишь своего отца.

Или что-нибудь столь же обидное. А Джейкоб хотел избежать конфликта любой ценой.

— Без обид, но звучит так, словно Райан был придурком.

Я пожала плечами.

— Иногда он им был.

— Я не хочу, чтобы ты поняла меня неверно, — сказал Алекс, — но я должен спросить. Если между тобой и Райаном всё было так плохо, как ты говоришь, почему вы продолжали оставаться вместе? Почему ты не сказала ему, что хочешь развестись?

Это был вопрос, который я сама себе задавала тысячи раз. Почему я просто не ушла? Последние несколько лет я была совершенно несчастна, а с каждой ссорой отношения между нами просто становились всё хуже и хуже. Половину времени я едва могла оставаться в одной комнате с Райаном.

— У нас было двое совместных детей. Я видела, как развод разрушает жизни детей. Я не хотела делать это с ними, — проговорила я, опуская ту часть, от которой цепенела. Не только от того, как Райан мог бы отреагировать, но и от того, как радикально поменялась бы жизнь. Мне ненавистна была идея о том, чтобы проводить со своими детьми только половину времени. — А часть меня продолжала надеяться, что всё ещё может стать лучше.

Я даже не совсем уверена почему. Годами я пыталась убедить Райна обратиться к семейному психологу, но он категорически отказывался. Марла как-то посоветовала мне пригрозить ему, что я уйду от него, если он не согласится пойти. Но я не могла заставить себя сделать это. Я не только боялась того, как бы он отреагировал на подобный ультиматум, но и не важно, как много вещей Райан сказал или сделал, чтобы обидеть меня, я не могла заставить себя в ответ сделать ему больно, по крайней мере, преднамеренно. Я бесконечно обманывала себя, думая, что Райан способен измениться. После особо крупной ссоры, он успокаивался. Иногда он даже просил прощения. Райан начинал больше помогать и быть добрее. До тех пор, пока что-то не выбешивало его снова. Это был ужасный образ жизни, но я была полна решимости терпеть. Когда дети были маленькими, Райан был ласков с ними, но по мере того, как они становились старше, он начал вымещать свой гнев на них. Именно тогда я начала задаваться вопросом, как много я могу ещё вынести. Райан давил, давил и давил. Перед его смертью я балансировала на грани, но всё же не сорвалась.

— Я рад, что никогда не встречал этого парня, — пробормотал Алекс, — потому что думаю, если бы встретил, то набил бы ему морду.

— Почему это?

Его челюсть дёрнулась.

— Ты не заслуживаешь, чтобы к тебе так относились.

Забота со стороны Алекса тронула меня. Я не рассказала ему и половины всего, но я понимала его чувства. Точно такой же была моя реакция, когда Алекс рассказывал мне о своей бывшей жене-изменщице. Я хотела придушить её за то, что она причинила ему боль.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Ты совсем не изменился. Остался таким же славным парнем.

— Я говорю серьёзно, — он повернул голову и пристально посмотрел на меня, его голубые глаза внезапно потемнели. — Если бы ты была моей женой, я бы сосредоточился на том, чтобы показать тебе, насколько ты особенная. Каждый. День. Ежедневно.

Мои пальцы ног почти поджались. Дело было не только в его словах, но и в выражении его лица. Возможно, я была не единственной из нас, кто фантазировал о том, чтобы мы были больше, чем друзья. Всего лишь на мгновение я вообразила, каково это быть замужем за ним. Я задалась вопросом, как бы ощущались его губы и его прикосновения. Я представила, как каждую ночь перед сном меня обхватывают его сильные, но нежные руки. Это казалось таким мирным и было полной противоположностью тому, как было с Райаном. Я была другим человеком, когда мы с ним впервые встретились. В то время я тяготела к драме. Ревность Райана означала, что он любит меня. Перепады настроения были свидетельством его чувствительности и глубокомыслия. Где-то по дороге я изменилась. Может быть, из-за появления детей или, может, я просто выросла. Возможно, именно это стало одной из причин, почему Райан был так зол на меня всё время. Я изменилась, и ему не нравилась новая я.

Я пыталась выбросить эти мысли из своей головы. Для меня не имело смысла застревать в прошлом. Точно так же, как не имело смысла для меня, представлять себя с Алексом. Когда он будет готов пойти на свидание, оно должно быть не с матерью двоих детей, а с кем-то юным и сексуальным, кто смог бы сразу отправиться с ним на ужин, а не кем-то, кому нужно отыскать няню. И даже если бы Алекс был заинтересован, свидание с ним подвергло бы нашу дружбу риску, к которому я не была готова. Потому что наша дружба была лучшей вещью, случившейся со мной за долгое время.