Чтение онлайн

Офицер английского линейного английского корабля «Queen» Том Келли считал, что бомбардируя Одессу, союзники поддерживали одновременную блокаду Севастополя.{367} Одно из сочинений по истории британского флота преподносит событие как одну едва ли не самых славных страниц его истории: «…форты разрушены, батареи заставили замолчать, русский флот ушел под прикрытие Севастополя».{368}

Адмирал Гамелен, вписав этот подвиг в свою военную биографию, был горд, донося в своем рапорте: «…если искусство войны заключается в том, чтобы вредить неприятелю без вреда себе, то никогда (до этого) правило это не получало полнейшего применения».{369}

Время все ставит на свои места и всему дает правильную оценку. В историю морских войн бомбардировка Одессы вошла не как пример грамотных действий эскадры в борьбе с береговыми батареями, а как одна из злодейских акций. Притом самими англичанами. Дж. Фуллер [115] поставил действия британского флота у Одессы в один ряд с наиболее варварскими событиями в мировой истории войн.

«На море также всегда была возможность обстрела прибрежных городов, и при случае это делалось. Так, например, в 1854 г. в Никарагуа американская эскадра разрушила не укрепленный и не оборонявшийся город Сан-Хуан-дель-Норте, [116] а объединенная англо-французская эскадра в этом же году подвергла обстрелу Одессу. Однако эти инциденты вызвали такое всеобщее осуждение, что «с 1854 г. не было ни одного случая преднамеренного полного разрушения города неприятельским флотом…». Даже уже в 1900 г., во время очередной последней джентльменской войны, лорд Роберте, [117] загнавший генерала Кронье [118] с его отрядом в Паардебург, [119] видя в лагере женщин и детей, дал возможность эвакуировать их, прежде чем начать артиллерийский обстрел. Хотя сегодня такое предложение осмеяли бы как сентиментальную глупость, однако не умнее ли были наши предки? Они считали, что до тех пор, пока войны не уничтожены, самое лучшее — это ограничить их истребительность, и видели, что простейший путь к этому — вести войну по-джентльменски». {370}

Что же касается термина джентльменская война, то мы видим, что чаще всего его присваивают той или иной кампании англичане. Зачем? Да лишь бы соблюсти принцип — если уж и нагадили, то сделали это как аристократы.

Конечно, даже если бомбардировка Одессы с военной точки зрения и имела какой-то смысл, в чем мы попытаемся разобраться, то с точки зрения гуманитарной это военное преступление. В этом мало кто сомневается. Тогда попытаемся выяснить то, что обычно пытаются понять следователи, расследуя преступление как таковое. Первое — мотивацию, второе — кому это выгодно.

Мотивация у этой операции есть. Применительно к Одессе версия перехода союзной морской рейдовой операции к десантной с последующим захватом города бессмысленна. Нет никакой выгоды в разрушении городов, которые надеялись в ближайшем будущем обобрать. Ни первая, ни вторая акции союзной эскадры не могли иметь продолжения в высадке сухопутных сил, ибо хоть на кораблях королевского военно-морского флота и имелись небольшие штатные команды морских пехотинцев, но их предназначение заключалось несколько в ином. На деле операция имела иной смысл, вполне окупавший и повреждения «Вобана», и потерю несчастного «Тигра» [120] во время повторной атаки, и гибель части его команды, в том числе командира. [121] И выгодна она была англо-французам как минимум по двум причинам.

Первая: союзникам нужно было запереть русскую эскадру в своих бухтах. Разгром Черноморского флота в открытом море откладывался на неопределенное время. Отныне главное — перевезти десант в Крым, желательно не потопив его. Наличие в Черном море русского флота, пусть сейчас запертого, но совсем недавно потопившего значительную часть турецкого в Синопской бухте, вызывало тревогу и естественные опасения союзников. Уж кто кто, а французы и англичане не склонялись к умалению его возможностей. Маршал Сент-Арно в письме брату из Варны 29 июля 1854 г. прямо говорит, что российский флот не позволит себя сжечь без яростного сопротивления, тем более что у русских адмиралов есть такой козырь, как доблесть, что было доказано операциями парохода «Владимир».{371}

Эта пощечина британскому флоту, вооружавшему турецкий и помогавшему ему, вызвала ярость у владычицы морей. Мы говорили, что для англичан было принципиально важно устроить Корнилову и Нахимову второй Синоп, но уже в Севастопольской бухте. И если раньше, когда десант в Крым не стоял на повестке дня, они жаждали морского сражения, то теперь им нужно было сделать все, чтобы Черноморский флот не вышел в море. Да и Абукир еще не стерся в памяти. Когда линейные корабли и пароходы Корнилова стоят хоть и под парами, но в бухте, то пусть там и стоят. С ними разберемся потом, сейчас главное — десант.

Французская историография Крымской войны утверждает, что именно этот вариант им и удался. Сочетание атаки приморских городов и блокады Севастополя привело к тому, что, как пишет Шарль Оже в книге «Осада Севастополя. История службы артиллерии», после атаки на Одессу русская эскадра больше не осмеливалась показываться в «московском озере».{372}

Второе: атака Одессы была не только акцией устрашения, но и акцией прикрытия. Наверное, даже в большей степени второй. Ведь к ее началу союзные войска еще в Турции, а их нужно перебрасывать в Болгарию, ближе к театру военных действий. При этом сделать это по возможности скрытно, не выдавая раньше времени своих намерений. Вот тут-то и пригодилась акция устрашения, проведенная вместе с одновременным блокированием русского флота в Севастополе. Именно так планировали англичане. Об этом можно встретить немало упоминаний. К примеру по данным журнала корпуса военных инженеров Великобритании, атака Одессы имела целью отвлечение внимания от Варны и Балчика. С ее помощью маскировалась переброска туда экспедиционных сил.{373} После Одессы союзная армия «…начала стягиваться в окрестностях Варны и готовиться к походу».{374}

Пока союзный флот в корсарском стиле тиранил Одессу и все внимание российского военного руководства было приковано к действиям неприятельской эскадры, «…оба командующих решили перевезти свои войска в Варну». Чтобы ничего действительно не могло помешать этому, наличные силы союзного флота были задействованы в операции в полном составе. Линейные корабли остались для защиты береговых баз, а фрегаты отправились к Севастополю.

А вскоре союзники добавили к качественному техническому превосходству еще и численное. Когда адмирал Брюа привел 6 линейных кораблей французской океанской эскадры, вопрос о возможности морского сражения союзного и Черноморского флота отпал сам по себе. Зато с этого времени вице-адмирал Гамелен имел в своем распоряжении мощные силы из 15 линейных кораблей, {375} Еще три должны были вскоре подойти. [122]

Союзная эскадра 20 мая подошла к Балчику и стала завесой, прикрывающей переброску войск. Одновременно корабли пополняли запасы пресной воды и продовольствия.

Вскоре приготовления достигли своего апогея. Войска потоком шли из гарнизонов в порты для погрузки на транспорты. Из портов их немедленно перебрасывали к промежуточным базам (Мальта, Греция и др.) и уже оттуда в Турцию. А вскоре и Турция сама стала главной тыловой базой экспедиционных сил, перебрасываемых в Болгарию. Нужно сказать, что штабы союзников демонстрировали возможность качественного планирования масштабных военных операций, которое вскоре станет залогом их успеха при высадке десанта в Крым.

И еще тихо было у Одессы, когда гарнизоны Англии, Франции и Северной Африки наполнились шорохом шагающих ног. Походные колонны потянулись из мест постоянной и временной дислокации к местам погрузки.

В феврале 1854 г. Первый гренадёрский полк пешей гвардии получил приказ увеличить число личного состава в своих ротах с 80 до 100 человек и быть готовым к действиям вне Англии. Аналогичные приказы получили во всех полках гвардии, которые должны были сформировать бригаду, в которую включались: 3-й батальон Гренадер гвардии, 1-й батальон Колдстримского гвардейского полка, 1-й батальон Шотландских гвардейских фузилеров. {376} После пополнения гвардейские части уходили к Саутгемптону, на погрузку на транспорты. [123]