Чтение онлайн

Когда официант приносит новую порцию напитков, Кэннон просит счет, и как только он оказывается вне пределов слышимости, я спрашиваю:

— Тебя всегда привлекали женщины помоложе?

Он выгибает аккуратно подстриженную бровь.

— Ты спрашиваешь, предпочитаю ли я женщин помоложе?

Я отвечаю пожатием плеч.

— Я встречался с женщинами помоложе и постарше. У меня нет предпочтений. Все дело в самой женщине. Тебя беспокоит наша разница в возрасте?

— На самом деле не кажется, что есть какая-то разница. — Я наклоняюсь к нему и подставляю губы для поцелуя. — Я знаю, что я немного незрела, но быть с тобой такое чувство… правильное. Как будто мы подходим друг другу. Ты понимаешь?

Он наклоняется к моему уху.

— О, я понимаю.

Официант возвращается с нашим чеком, и после того, как Кэннон оплачивает счет, мы направляемся к нему. По какой-то причине я представила себе Кэннона, живущего в высотке где-нибудь в центре города, рядом с офисом. Я удивляюсь, когда он сворачивает на боковую улицу всего в нескольких кварталах от Виллидж. Пока он проезжает по тихому району, я смотрю в окно, любуясь большими красивыми домами с идеально подстриженными газонами. Машина замедляет ход, прежде чем свернуть на подъездную дорожку, ведущую к белому двухэтажному дому на плантации. Окна с несколькими стеклами обрамлены черными ставнями, и, конечно же, входная дверь красного цвета.

— Это твой дом? — Спрашиваю я.

Он заглушает двигатель и смотрит на меня, приподняв брови.

— А ты ожидала чего-то другого?

— Не знаю. Может быть. Я думала, ты живешь в холостяцкой берлоге или в чем-то более показушном. Это семейный дом.

— Это место, где я вырос. — Он открывает водительскую дверь и вылезает наружу. Сиди на месте.

Закрыв дверь, он обходит свою машину спереди и подходит ко мне, беря меня за руку, когда я выхожу.

— Мои родители были влюблены друг в друга в старших классах, поженились сразу после окончания школы, — говорит он. — Четыре с половиной года спустя они купили этот дом. Шесть месяцев спустя родился я. — Он вставляет ключ в замок, отпирая боковую дверь, и я следую за ним внутрь.

Кэннон закрывает и запирает дверь, и пока он отключает сигнализацию, я прохожу по маленькой гостиной. В углу стоит кожаное кресло в современном стиле. Рядом с ним консольный столик, сверху несколько рамок для фотографий и серебряная чаша в форме раковины моллюска.

Я беру одну из фотографий в рамке. На ней дата, и я предполагаю, что молодая пара его родители, а маленький мальчик на бедре женщины Кэннон.

Кэннон бросает свои ключи в декоративную вазочку, затем изучает изображение через мое плечо. Его взгляд смягчается, и он улыбается.

— Мне было интересно узнать о твоей матери, но я не хотела совать нос не в свое дело, — признаюсь я.

— Моя мать живет в Бока, — говорит он мне. — Мои родители развелись сразу после того, как я окончил колледж. Они отдалились друг от друга, так что развод был мирным. Два года спустя мой отец женился на матери Хизер, Джули.

— Вы с ней ладили? — Спросила я.

— Я любил Джулию. Она сделала моего отца счастливым, и она была хорошей матерью не только для Хизер, но и для меня. Хизер было всего девять, когда они поженились, а мне было двадцать четыре, так что у нас было не так уж много общего. Нам потребовалось пару лет, чтобы потеплеть друг к другу. Когда они умерли, она цеплялась за меня, как за свой единственный спасательный круг.

Я ставлю рамку на стол и поворачиваюсь к нему лицом.

— Хизер на самом деле не рассказывает о своей семье.

— Потому что у нее не так уж много семьи. Ее отец умер, когда она была совсем маленькой. Ее бабушка и дедушка на самом деле не прилагают никаких усилий, чтобы повидаться с ней. — Он пожимает плечами. — Я это почти все, что у нее есть. Она довольно хорошо ладит с моей мамой, а еще есть мой двоюродный брат Райан и его дочь.

Я обвиваю руками его шею, и он дергает головой в сторону, когда мой браслет чуть не бьет его по лицу.

— Прости. — Смеюсь я, прежде чем запечатлеть целомудренный поцелуй на его губах.

Он легонько хлопает меня по заднице.

— Давай я покажу тебе все вокруг.

Дом был полностью реконструирован. Мы проходим через современную кухню с темно-синими шкафчиками, столешницами из белого мрамора и приборами из нержавеющей стали, которые выглядят так, словно он ими никогда не пользовался. В уютной гостиной установлен темно-синий диван и акцентное кресло кремового цвета. Над камином, расположенным в центре стены, висит плоский экран, а по бокам от него расположены книжные полки с еще большим количеством рамок.

— Мне нравится, что у тебя повсюду фотографии твоей семьи, — говорю я, уделяя несколько мгновений взгляду на фотографии в рамках.

— У меня много хороших воспоминаний.

Мы продолжаем экскурсию, проходя мимо столовой, кабинета и ванной комнаты на втором этаже, где находятся спальни и дополнительные ванные комнаты. Главная спальня напоминает мне нашу комнату в Вуаль, только менее гостиничную. Стены и мебель черные, постельное белье черно-белое с подушкой с монограммой в центре. На стенах аккуратно расставлены черно-белые фотографии в серебряных рамках. Это стильно, как что-то из рекламы Ralph Lauren.

Я не могу не задаться вопросом, сколько времени Дезире провела в этой постели. Черт возьми.

Между нами возникает неловкое напряжение. Я знаю, он ждет, что я обращусь к слонихе, которая умудрилась втиснуть свою красивую задницу в это маленькое пространство, между нами. Я не уверена, что я чувствую по этому поводу и действительно ли я вообще хочу поднимать эту тему. Не раньше, чем у меня будет время осознать, что именно я чувствую. Я что, злюсь, что он был с ней столько лет? Конечно нет. Ему тридцать семь. Я знаю, что у него была своя жизнь до меня. Я бы даже не сказала, что я ревную. До Кэннона я никогда по-настоящему не была ревнивой. Это что-то другое. Я чувствую себя собственницей. Может быть, немного неуверенной в себе? Виктор изменял мне с ней, потому что она позволяла ему трахать себя так, как я не могла.

Зная, что делают в Вуаль, я на самом деле не могу держать на нее зла. Мне действительно интересно, проделывал ли Кэннон все это и с ней. Мой желудок сжимается, когда я представляю, какими они были вместе, и мне ненавистно, что она знает его так близко. Его вкус. Его запах. Что он чувствует, его губы, его язык, его руки, его член. Надоем ли я ему, и в конце концов он вернется к ней?

— Это было давно, — говорит он, вырывая меня из моих мыслей.

Я думаю, он хочет поговорить об этом. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Я не сержусь из-за того, что у тебя были с ней отношения.

— Я планировал рассказать тебе. Я просто не хотел вываливать на тебя все сразу.

— Не странно ли, что меня меньше беспокоит тот факт, что она трахалась с Виктором за моей спиной в течение нескольких месяцев, чем ее предыдущие отношения с тобой?

— Дезире не трахалась с Виктором за твоей спиной, — огрызается он, защищаясь, и я вижу, что он тут же сожалеет об этом. — Виктор трахал Дезире за твоей спиной, — поясняет он.