Чтение онлайн

Сестра пообещала подумать и попросила не затягивать путешествие к великанам, и быть при этом очень осторожной и не ввязываться ни в какие сомнительные предприятия. Вспомнив, что утром нам предстоит проделать путь через лесное кладбище, оккупированное непонятно чем или кем, но, наскоро обдумав ситуацию, решила не волновать ее еще больше.

– Не учи меня жить, – проскрипела я тоном прожженной старой перечницы, – лучше расскажи об асилках и о том, что помогло бы найти с ними общий язык – в частности.

Сообразительная сестренка тут же выдала подходящую информацию:

– Предками волотов-асилков были древние богатыри-великаны – настолько могучие, что своими руками создавали реки и горы, ради забавы устраивали бурю или шторм. Знаешь, как они развлекались? Бросали в небо свои огромные булавы и вызывали гром и молнию! А в итоге возомнили себя подобными Богу и возгордились, решив, что общаться с ними могут только достойнейшие! Но поскольку таковых в обозримом земном пространстве, по их мнению, не наблюдалось – стали смотреть на представителей других народов свысока.

– Мм-да, с такими самовлюбленными «нарциссами» разговаривать на равных будет нелегко – если только быстренько не отыскать их «ахиллесову пяту».

После того, как я объяснила Ладе значение данного фразеологизма, моя умная сестренка быстро сориентировалась и выдала нужную информацию:

– Ходят слухи, что в семье Правителя волотов-асилков Октавиандра возникли проблемы личного характера, связанные с его наследницей Орианой. Девушка, как бы поделикатнее выразиться… – Лада помолчала, подбирая слова, – постоянно и беспричинно грустна и слезлива! Это подойдет?

– Неужто и впрямь ревет в три ручья и без перерыва? – недоверчиво уточнила я.

– Даже чаще, чем хотелось бы ее отцу, и чахнет прямо на глазах.

– От безделья, поди, дитятко мается, – отмахнулась я. – Спасибо за ценные сведения. На меня вдруг напала зевота. Разговор с сестрой здорово помог: я наконец-то расслабилась и захотела спать. – Спасибо, родная, и до связи, – прошептала я, поворачиваясь на бок.

– До связи? – растерянно переспросила Лада, но ни возражать, ни поучать меня больше не стала – наверное, поняла, что это бесполезно: в нашей семье все, начиная с папы Берендея, ужасно упрямые. – Тогда до скорой связи, – последнее, что я услышала, проваливаясь в сон.

…Мы шествовали между могилками, на которых восседали самостоятельно выкопавшиеся свежие и не очень (точнее, истлевшие почти до самых костей) покойнички. Они протягивали к нам руки, словно хотели о чем-то расспросить случайных путников. Но мы отмахивались и сами задавали всем и каждому один и тот же вопрос: не знают ли они способа рассмешить Царевну-Несмеяну? Выходцам с того света наша проблема оказалась не по зубам, и они посчитали за лучшее вернуться в свои могилки и затихнуть там.

Мы уже приближались к краю погоста, за которым начинался темный лес. Из-за кустов по обеим сторонам кладбищенской ограды вставали фигуры в черных плащах. Они откидывали капюшоны и демонстрировали скалящиеся беззубыми ртами черепа с фосфоресцирующими глазницами, но нас, озабоченных решением собственной головоломки, спецэффекты разгулявшейся потусторонней нечисти не пугали.

Как только мы выбрались на широкую лесную тропу, в мою голову пришла дельная мысль: а не использовать ли в качестве информатора кого-нибудь из местных – Лешего или Кикимору, к примеру? Уж они-то непременно знают ответ на наш вопрос. Друзья одобрили предложение, и мы отправились на поиски лесного хозяина или болотных жительниц – тут уж как повезет. Обшарили все окрестные кусты, походила вокруг болотца, попутно разогнав призраков с насиженных мест – те, разобиженные бесцеремонным отношением к ним живых существ, гордо дематериализовались.

Устав, как последние бродяги, перелопатившие в поисках съестного все окрестные мусорные баки, наконец-то обнаружили под маленькой пушистой елочкой низкорослого мужичка с зеленой бородой, одетого в симпатичный тулупчик из бурого мха. Тот дрожал всем телом и от страха выбивал дробь по-заячьи выдающимися вперед зубами.

– Живым не дамся, – предупредил Леший, покрепче обхватил еловый ствол, слился с ним в страстном объятии и тоненько завыл:

– Ы-ы-ы…

Смеясь, мы принялись убеждать его в своих мирных намерениях, но он не верил – нервно косился в сторону хромоногого атамана и предлагал откупиться, произведя натуральный обмен.

– Шишками или болотной осокой? – потешались мы. – А может, волчьей ягодой?

– Почему – осокой? Какая с нее польза? Я вам Белолапого отдам, – обиделся лесной хозяин. – Он ко мне два месяца назад совсем махоньким приблудился, я его кормил, учил. Вы не сомневайтесь: он хоть и добрый, но умный – за хозяина любому глотку перегрызет. – Видя, что мы ведем себя мирно, старичок расслабился и отлип-таки от деревца. – Привязался я к Белолапому. Жалко будет с ним расставаться. – Мохнатая рука утерла с густых зеленых ресниц слезу. – Веселый он, да и в лесном хозяйстве помощник хороший: кикимор гоняет, ворон да куниц пугает – не позволяет птичьи гнезда разорять.

Мы упирались: неведомая зверушка при всех ее несомненных достоинствах была нам без надобности – получить бы внятный ответ на конкретный вопрос: как развеселить плаксу Несмеяну?

Дедушка внезапно разозлился, обозвал нас невеждами и неслухами, а потом, все больше распаляясь на бестолковых собеседников, раздулся, как воздушный шар:

– Берите, что дают и будьте благодарны за помощь! – гневно пророкотал он, нависая над нами, как огромная пивная бочка.

Мы растерянно молчали, не зная, что предпринять. Леший же, выпустив пар, стал прежним маленьким безобидным старичком-лесовичком размером с пенек.

– Это у меня нервная разрядка, – пояснил он. – Совсем навье доконало. До недавнего времени лесные обитатели жили тихо-мирно, и их никто не беспокоил. Люди исправно навещали схороненных на местном погосте усопших, в гости к сродственникам в соседнее сельцо захаживали.

Да только покойнички-то вдруг из могилок повылазили и начали по округе разбредаться. Привидения появились: сидят, как невиданные пичуги, по ночам на елях и дубах – переливаются в лунном свете. Всех сов да филинов распугали, проклятые!

Припозднившиеся селяне, за полночь возвращавшиеся из гостей, при виде их от страха замертво падают – их потом белым днем целыми ватагами разыскивают, чтоб не так страшно было.

Обезлюдел лес. Один я остался: не над кем подшутить – кругами поводить! Кикиморы под трухлявыми корягами попрятались, новостями не делятся. Водяной в гости не заглядывает – не с кем поразвлечься на старости лет, в картишки перекинуться. Только змеюки здоровенные ползают, да черные тени шастают. Мне уж начало казаться, что так всегда было. Спасибо вам, добрые люди, за помощь вашу своевременную, – неожиданно заключил он.