Чтение онлайн

У Челси открывается рот, когда он плюет ей под ноги.

Он поворачивается и обращается к Шону.

— Убери ее отсюда.

— Считай сделано. — Шон ухмыляется.

Я ожидаю, что Габриэль разозлится, но вместо этого, клянусь, вижу намек на ухмылку, когда он подхватывает меня и перекидывает через плечо.

— Господи, Бринли. Меня не было гребаных тридцать минут.

Глава

50

Бринли

— Опусти меня, я могу идти сама. — Я бью по его мускулистой спине, униженная тем, что Челси видела, как Габриэль тащит меня оттуда, словно ребенка, которого хотят наказать. Кровь приливает к голове, и я прижимаюсь к его твердому плечу.

— Почему дверь заперта? — спрашивает он, когда мы поднимаемся по ступенькам в хижину.

— Ключ в моей сумке, которую ты не дал мне взять, прежде чем закинул меня на плечо, как пещерный человек.

— Ты выглядела так, будто тебе не помешали бы уверения в том, что единственная женщина, к которой я хочу прикоснуться, — это ты, — рычит Габриэль, крепко сжимая мою задницу. — А я и есть гребаный пещерный человек, когда дело касается тебя.

Я пытаюсь понять, куда мы направляемся. Габриэль перекладывает меня в свои объятия, и его рука придерживает мою голову, когда он опускает меня на свой мотоцикл. Моя голова оказывается на руле, ноги свисают по бокам, а юбка задирается, и моя задница оказывается прижатой к теплой коже. Я понимаю, что мы находимся в задней части хижины.

— Их взгляды встретились, и они смотрели друг на друга, словно были одни во вселенной, — говорит Габриэль хриплым голосом, который не соответствует нежным словам, пока его губы скользят по моей внутренней стороне бедра.

Я ухмыляюсь, мои глаза закрываются от ощущения его губ на моей коже.

— Странное время для цветастых цитат из Гэтсби, — бормочу я, мое дыхание учащается.

За хижиной начинается лес, и музыка из лагеря здесь звучит тише, преобладают звуки церковной службы, доносящиеся через звуковую систему.

Церковные гимны смолкают и слышно, как пастор говорит в микрофон.

— Я хочу сказать, что здесь много женщин, с которыми я был, и я не могу этого изменить. — Габриэль скользит рукой под моей майкой, по грудной клетке, к основанию кружевного черного бюстгальтера. — Они мне больше не нужны. В десятитысячной толпе я вижу только тебя, — говорит он, проводя большим пальцем по кружеву, и мои соски мгновенно напрягаются от его присутствия рядом со мной. Я задыхаюсь.

— Мы не можем, — я наблюдаю за тем, как мурашки появляются на моей коже следом за его прикосновениями, пока его рука двигается вверх по моему бедру.

Габриэль усмехается, словно я сошла с ума.

— Никто не вернется сюда. А если и вернутся, у них будет меньше секунды, прежде чем я их пристрелю.

— Нет… у меня месячные, — выдавливаю я из себя.

— Нет большего удовольствия, чем служить своему обществу. — Голос диктора раздается в тишине.

Габриэля не смущает мое признание. Он продолжает медленно подниматься по моим бедрам, теперь уже обеими руками, его пальцы обхватывают трусики с обеих сторон.

Он стягивает их с меня, а затем осторожно извлекает тампон из моего тела. Он складывает его в мои трусики, засовывает в карман своего жилета, а затем снимает его с плеч и кладет позади меня. Он стягивает футболку через голову и отбрасывает ее в сторону. Я наблюдаю, как его красивые сильные руки расстегивают молнию на джинсах, чтобы его твердый член легко выскочил наружу. Огнестрельное ранение на его руке все еще замотано бинтом в том месте, где я его зашила, и повязка натягивается от напряжения мышц, когда он сжимает свой член.

— Я провел тридцать пять месяцев на самой продолжительной войне, в которой участвовала наша страна. — Его пальцы без колебаний скользят по моему телу и проникают в мою киску. — Твоя кровь меня не пугает, маленькая колибри. Кроме того, твои руки уже не раз окунались в мою. Это будет справедливо, — говорит он, и его губы накрывают мои глубоким восхитительным поцелуем. Одной рукой он крепко держит меня, а другой двигается внутрь и наружу, притягивая меня ближе, так что мы оказываемся вровень, лицом друг к другу на его мотоцикле. Мы действительно делаем это, здесь, под открытым небом под звуки церковной службы неподалеку?

— Не думаю, что ты понимаешь, — задыхаюсь я, когда его губы спускаются вниз и находят один сосок, а затем переходят к другому. Из меня вырываются тихие стоны, и я изо всех сил стараюсь производить как можно меньше шума.

— Это продлится еще день или два. Возможно, ты захочешь подождать. — Я резко втягиваю воздух, когда его зубы прикусывают мою грудь. — Когда мы закончим, этот мотоцикл будет выглядеть так, будто здесь произошла резня, — умоляю я шепотом.

Габриэль усмехается, используя мою кровь, покрывающую его пальцы, в качестве смазки, обхватывая рукой свой член и поглаживая его. Я смотрю на него, и меня это заводит. Я хочу, чтобы он был внутри меня, мне все равно, где мы находимся, мне все равно, что я истекаю кровью.

— Правда? — спрашивает Габриэль с ухмылкой, ничуть не смущенный этим зрелищем — на самом деле, мне кажется, ему это даже нравится. Мои глаза закрываются, когда его язык обводит мой сосок.

— Да. Ты когда-нибудь смотрел «Убить Билла»? Знаешь эту сцену? Разборки в «Голубых листьях»? — предупреждаю я.

— Один из моих любимых фильмов, — усмехаясь, шепчет Габриэль, когда его пальцы снова скользят вниз между моих бедер. В тот момент, когда его средний палец проникает в мою киску, я решаю, что хватит его предупреждать. Если он хочет меня, несмотря на мои месячные, то все, что произойдет, будет на его совести. Не говоря уже о том, что сейчас я очень возбуждена, и мысль о том, что он будет внутри меня, кажется странно успокаивающей.

— Мы должны научить тех, кто не знает, как жить. — Голос неизвестного диктора звучит с поля позади нас, когда еще один палец проникает в меня.

— Черт, — стонет Габриэль, глядя на свои залитые кровью пальцы. — Вид твоей крови вдыхает в меня жизнь. Я хочу каждую каплю до единой, — говорит он, размазывая кровь и мое возбуждение по своей груди.

— Теперь она принадлежит мне, как и вся ты. — Он смотрит вниз. — Так чертовски красиво, Брин, — говорит он, когда я всхлипываю.

Его большие руки обхватывают мою талию, и он приподнимает меня, сохраняя при этом устойчивость своего мотоцикла. Габриэль притягивает меня к себе так, что я оказываюсь у него на коленях. Он накидывает на мои плечи свой жилет, чтобы никто не увидел меня полуголой, я полагаю. Его руки впиваются в мою задницу под задранной юбкой. Одним быстрым движением его твердый член врывается в меня. Моя киска спазмирует вокруг него, и я сжимаю его еще сильнее, чем обычно, когда он начинает скользить в мою влагу.