Чтение онлайн

Желание действовать. Желание побуждает человека не только познавать мир, но и обусловливает эстетическое, этическое и деятельностное отношение к миру. Если совершение действия возможно и без желания, то деятельность обретает для человека смысл лишь при условии наличия у него желания действовать.

Культурная обусловленность желания. Желание рождается в культуре и культурно обусловлено. В своей символически-знаковой части желание – достояние социума. Полная невозможность рассказать Другим об исполнении «моего» желания сводит на нет удовлетворение.

Наше собственное желание никогда не принадлежит нам целиком, в том смысле, что мы всегда ощущаем присутствие в нем чего-то, находящегося за границами нашего сознания и нашей воли. С другой стороны, как только мы постигаем границу желания – граница желания изменяется, т. е. познание желания изменяет самое желание.

Желание противоречиво, оно может захватить человека целиком и подчинить его себе, но желание также – достояние воли и свободы человека. Человек (часто) страшится своих желаний и (всегда) боится утратить способность желать.

Особый вопрос о том, что желание, будучи тайной, всегда стремится создать свой миф. Если в мифе проявляется универсальность отношений между человеком, природой и обществом, то это же можно сказать и о желании. Очень трудно не увидеть в мифе желание, если, вслед за Найдышем, определять миф как «волевую устремленность в будущее», «продукт синтеза удивления, подражания и удовольствия», «орудие власти» (Найдыш, 2002, с. 536). Получается, что желание не просто стремится создать свой миф, но миф – это особая форма желания. Знакомство с этимологией слова «миф» работает на данное предположение: слово имеет индоевропейский корень meudh-, mudh-, обозначавший «заботиться о чем-то», «иметь в виду что-то», «страстно желать чего-то». Найдыш напоминает нам, что в эпоху античности «миф» выражал скорее «субъективное отношение», «человеческую, сознательную интенциональность», «желание», «воление», «тоску по чему-то неведомому», и в этом смысле противостоял «логосу», «объективному отношению», «закону бытия, пронизывающему собою все и во всем (и в субъекте, и в объекте) присутствующему» (там же, с. 19). Образование некоего смыслового «круга» (желание – тайна – миф – желание) подтверждает многосоставную и противоречивую природу феномена желания.

Я предполагаю, что обнаруженные в ходе исследования многосмысленность и многозначность определений понятия желания, существование подчас прямо противоположных смыслов, значений и признаков, которыми оно наделяется, являются следствием противоречивости желания. Желание – противоречие. Говоря в действительности об одном и том же феномене, философы фиксируют свое внимание на разных моментах в процессе желания. Желание, понимаемое как стремление, активность (например, у Спинозы, Лейбница), выражает особую силу, создаваемую в ходе желания. При таком подходе упускается из виду то, что носителем желания является конкретный человек в конкретных и реальных обстоятельствах его жизни. Желание, понимаемое как «созидание» или «производство», ассоциируется с действием – последствием процесса желания, но ведь желание может без действия обойтись. Неспособность подняться над процессуальностью при учете самой этой процессуальности приводит к обычной путанице, когда, например, в желании видят развитую или развившуюся потребность. Однако процессуальности и сложносоставность феномена не должны помешать нам обрести философское понятие желания. Тут, по-видимому, нужно различать процессуальности пространственно-временную и процессуальности как развитие духовности, движение Духа, когда никуда вообще не перемещаясь и может быть даже не испытывая никаких одна другую сменяющих эмоций, не изменившись психически, человек (при возникновении желания или при перемене желания от «индивидуального» к «личному») «в одну секунду» становится совершенно другим человеком (Августин описывает это чудо в «Исповеди»).

В истории мысли желание не случайно метафорически описывалось как особая всепроницающая энергия. Нужно всегда помнить, что человек желающий, человек рассуждающий, и человек поступающий, – это один и тот же человек. При этом желание не является простой «суммой» воли и страсти как его составляющих. Желание возникает только там и тогда, когда и где человек предстает во всей своей полноте и целостности. В едином духовном порыве нацеленного на благо желания происходит слияние и символическое преображение всех физических и ментальных, волевых и интеллектуальных «сил» и «энергий» субъекта. Желание есть некое эмерджентное качество, которое возникает при соединении родовых, личностных и трансцендентных сил и энергий в субъекте. Желание в работах французского мыслителя Эмманюэля Левинаса (1905–1995) – встреча «Я», «Ты» и «Он», когда человек следует за Богом по специально оставленным Им следам – лицам Других (Левинас, 2004).

Следует учесть то, что человек может изменяться – деградировать и возвышаться – в процессе становления своего желания как особого духовного технэ. Аристотель, выделяя разные типы людей исходя из их желании, еще не понимал, что эти качественные состояния могут быть обнаружены в жизни одного человека, так как желание – достояние неповторимой личностной истории. Можно говорить об «индивидуальном» желании и «личном» желании как о двух перспективах духовного развития каждого отдельного человека, двух способах реализации (в широком смысле понимаемого) желания. Содержащееся в субъекте противоречие между этими перспективами служит одним из источников развития человека. Гарантом сохранности желания, постоянного присутствия его в жизни субъекта выступает личностное начало в человеке. Желание поэтому может удовлетворяться, но не может быть окончательно удовлетворено, что означало бы смерть желания и личности, ищущей полноты и вечности.

Следует также различать желание как неповторимое отношение к Другому и желание быть самим собой, т. е. неповторимое отношение к себе (при этом я становлюсь для себя Другой). Нужно учесть и то, что при полной удовлетворенности потребностей у человека может быть «голод личностного выбора», который не следует относить к желанию как таковому, поскольку понятие желания описывает не только субъекта, но и того, кого желают, и то, что желаемо.

Ошибочно сводить желание к набору простейших элементов, например к определенной эмоции, чувству, идее: желание – мир. Невозможно приписать желание к какому-то конкретному месту в человеческом теле, обозначив одно и только одно место его локализации, например, «мозг», «сердце», «железа» и т. д.: желание захватывает всего человека, преображает его и устремляет к новой жизни (с Другим и во имя Иного). Было бы ошибкой проведение демаркационной линии между желанием и разумом: у желания есть своя логика. Не верно сводить желание к импульсу, «точке». Желание – история разрешения противоречия между целями индивидуальности и целями личности в субъекте.

Важно учитывать то, что определение желания зависит от избранной философом теоретической перспективы. Иными словами, следует различать «внешнее» и «внутреннее» рассмотрение феномена.

При «внешнем» рассмотрении многоаспектного желания принимаются во внимание:

(1) конкретные внешние свойства объекта желания; конкретное поведение субъекта желания, его поступки и действия, высказывания, жесты; средства, избираемые им для достижения желаемого (предметно – деятельностная сторона явления);

(2) отношения между людьми, благодаря которым желание актуализируется и оценивается как допустимое/недопустимое, нормальное/ненормальное, исполнимое/невыполнимое; язык, на котором желание «заявляет» о себе; культура, определяющая опции выбора (социально-культурная сторона явления).

Рассмотрение «внутреннее» выявляет идеальную сторону явления: мировоззренческую позицию субъекта; идеи удовлетворения, свободы, блага; идеальное бытие Личности. Такое рассмотрение позволяет увидеть в желании противоречие: желание есть противоречие между стремлением быть собой и стремлением быть Другим, которое преодолевается в стремлении познать совершенно Иное.

Следуя логике различия между «индивидуальностью» и «личностью», можно говорить о разных типах желания, которые условно можно обозначить как «индивидуальное» и «личное» желания. В широком смысле, речь идет о разных образах жизни и мировосприятия. В узком смысле, «индивидуальное» желание и желание «личное» – две нормативные модели, одна из которых предписывает субъекту ценить «это вот» желание, а другая – ценить «вообще» желание. Следуя «индивидуальному» желанию, человек дорожит каждым (всяким) своим желанием; следуя «личному» желанию, – дорожит самой способностью желать (быть свободным). В этом смысле целесообразно различать две свободы – свободу начала и свободу цели. Подчинивший свою жизнь «индивидуальному» желанию свободен формально. Образ жизни в согласии с «личным» желанием – олицетворение содержательной свободы субъекта.

Желание выступает в двух взаимосвязанных, но, тем не менее, разных обличьях: следует говорить о желании как качестве личности и желании как особенном отношении между личностями. В первом случае желание может быть определено как ценностная задача, во втором – как неповторимое отношение.

Поиск ответа на вопрос о моральном потенциале желания делает необходимым узнать причину и цель желания. Причину желания не стоит искать в субъекте, ведь желание рождается при встрече с Другим, устремленность к которому подкреплена специфической уверенностью в единстве бытия. Целью желания является подлинная бесконечность созидания, творчества и познания, бесконечность, возможная лишь в поле призванной личности.