Введение в изучение буддийской философии
Шрифт:
V. «Собрались раз Татхагаты [376] , приблизились к Господу, Татхагате Вайрочане, чтобы он им объяснил сущность Мысли Пробуждения. Тогда Вайрочана погрузился в созерцание особого рода и сказал: «Когда бытие воспринимается с точки зрения небытия, тогда в сознании более не остается никаких выдуманных интеллектуальных концептов и построений... и бытие... прекращается». Он воскликнул: «Моя мысль свободна от всех идей, связанных с бытием и не-бытием, она не опирается более ни на агрегаты, скандхи, ни на сферы органов чувств [377] , ни на элементы, ни на восприятия. Моя мысль ни из чего не возникает, не имеет происхождения и пуста в своей природе, свабхаве». Тут воскликнул Татхагата Акшобхья: «Все — бессущностно, как небо, нет никаких дхарм, никакой дхармы, только одна эта неизменная, неизменяемая Мысль Пробуждения!» Затем Татхагата Ратна-Самбхава сказал: «Все дхармы лишены рождения и возникновения. Оттого нет ни бытия, ни идеи бытия». О бытии вещей говорится как о бытии чистого пространства. Тут наконец воскликнул пятый Татхагата, Амогхасиддхи, пребывающий в глубоком трансцендентальном созерцании: «Все дхармы как мгновенные всплески, они чисты в своей природе [378] ».
376
«Собрались раз Татхагаты». В этом разделе речь идет о Буддах-Татхагатах пяти классов или «семей» (Skr. kula), обычно называемых дхьяни-будды («будды созерцания») или кула-татхагаты («татхагаты семей»). В своей совокупности они образуют, вместе со своими семьями, весь созерцательный, дхьянический космос буддийского тантризма. Эти пятеро татхагат таковы: (1) Акшобхья (часто отождествляемый с Ваджрасаттвой) является дхьянической репрезентацией, универсальным символом сознания и, в частности, манифестирует в себе и сознание как пятую скандху, агрегат индивидуального существования. Среди Высших Знаний его знание — это «Знание зеркально отражающее все как есть»; его сторона света — Восток, символ его природы — ваджра. (2) Вайрочана — это центральная дхьяническая фигура вселенной, репрезентирующая активный («материальный») аспект существования и, в частности, первую скандху, форму. Его знание — Высшее Знание Дхармичности. Его место — в центре космоса, его символ — жемчуг. (3) Ратнасамбхава—это дхьяни-будда, олицетворяющий космический баланс энергий. Его знание есть Высшее Знание Раности Всего. Оттого он и связан со скандхой чувств, эмоций. Его место — Юг, его символ — драгоценность. (4) Амитабха — иногда рассматривается как высшая манифестация личностного аспекта Тела Дхармы, как воплощенное в образе созерцания буддство. Его знание — Высшее Знание Асолютного Успокоения. Он — космическое выражение второй скандхи, восприятия. Его сторона — Запад, символ — лотос. (5) Амогхасидхи манифестирует творческую активность буддства, его знание — Высшее Знание Действия, а его скандха-санскары. Его сторона — Север, символ — действие (карма). Добавим еще, что «семья» каждого из пяти дхьяни-будд включает в себя его супругу (которая есть активное воплощение его Знания), а также связанного с ним дхьяни-бодхисаттву с супругой и множество других вторичных и третичных тел созерцания.
377
Мысль Татхагаты Вайрочаны полностью отсечена от своего психо-ментального субстрата и функционирует в пространстве чистого сознания.
378
«Они чисты в своей природе» — то есть по свабхаве, которая и есть Пустота.
VI. «Состояние ума практикующего йога, садхаки, таково. Он чувствует абсолютную равность, «ту же самость» всех существ, саттв; он преисполнен милости и сострадания, которые и являются основным средством, способом в достижении Полного Совершенного Пробуждения; он сам и есть это средство. Но его Высшее Знание Пустоты манифестируется в великой женщине, йогине, также называемой Праджня. Только в полном сочетании с ней обретается Мысль Пробуждения [379] . Отношение Пустоты к Состраданию подобно отношению любящих в естественной любви. Так богиня Праджня всегда есть объект знания, знаемое. Отсюда природа Праджни есть не-бытие, а природа Способа или Сострадания есть бытие. Вся же истина — в их супружеском соединении [380] ».
379
Посредством полного слияния Праджни со Способом (Skr. upaya), то есть его самого с его йогической помощницей, садхака может во время совершения ритуального йогического секса обрести Мысль Пробуждения.
380
«Вся же истина» — Букв, здесь «истина всего, что есть».
«Пока в потоке сознания перемешаны мыслительные конструкции, весь ум остается замутненным. Ведь даже то, что приносит чистое блаженство и светлое счастье успокоившемуся сердцу, — есть лишь игра ума. Даже йогическое бесстрастие — что уж там, как бесстрастие, так и страсть также должны быть вычищены из ума. Ибо они — основные причины бытия. Нирваны нет нигде, кроме трансцендентального [381] существования «Я» [382] .
VII. «Так объяснял Господь свою свабхаву Бодхисаттве Ваджрагарбхе:
381
«Трансцендентальное существование Я» — трансцендентальный здесь — непредставимый, немыслимый, то есть доступный только йогу, находящемуся в состоянии одного из высших самадхи.
382
Это очень трудное место, ибо, согласно Абхидхарме, Нирвана не может рассматриваться ни как место, где что-либо существует, ни как место не-существования чего-либо.
Бытие я есть, не-бытие я есть, я,
Будда, обладающий совершенным знанием всех вещей.
Глупые не понимают меня, обитающего
В лоне моей Праджни.
Я — проповедник, я — дхарма, которую проповедую.
Я — весь мир и все вещи в нем.
Моя собственная природа, свабхава — в высшем
блаженстве семени в лоне Праджни.
Только в божественной Тайне (ритуала соития)
Возможно свершение Наивысшего» [383] ;
383
«Свершение Наивысшего» — возможно, что наивысшее здесь — это Мысль Пробуждения, хотя допустимы и другие толкования.
Что это такое? Постскриптум к буддийской философии или историческая форма буддизма. Инверсивная история. Множественность времени. Гностицизм и теизм буддийского тантризма. Восстановленное «Я» как основа тантристской антропологии. Эсхатология — «пока вселенная не иссякнет»
По первому впечатлению от фрагментов, приведенных в этом семинаре, Колесница Мантр или Колесница Ваджры, Ваджраяна — это религия. Примем это как гипотезу и попробуем произвести самый сжатый феноменологический анализ этой религии на основании тех существенных различений, которые в сумме составляют содержание самого универсального понятия и вместе с тем самого универсального термина описания Ваджраяны как религии, термина и понятия тантры (Skr. tantra), что буквально этимологически означает «ткань», «прядь», «то, что тянется». Вот семь основных смыслов, в которых термин «Тантра» употребляется в Ваджраяне.
(0.1.1) Тантра как священный текст, произнесение которого приписывается Телу Трансформации того или иного Будды или Бодхисаттвы. Иногда такой текст также содержит описание обстоятельств, в которых он создавался. Тантра в этом смысле называется именем Будды или Бодхисаттвы, ее произнесшего или в ней описанного (Калачакра-Тантра, Гухьясамаджа-Тантра и так далее). Священность этого текста определяется прежде всего тем, что он сам служит объектом почитания в качестве священного предмета в ритуале (Skr. puja) вне зависимости от того, насколько понимается его содержание и, вообще, насколько он воспринимается как текст (а не, скажем, как вещь). Среди таких текстов выделяются первичные или «корневые» (Skr. mula-tantra), и расширенные, или производные.
(0.1.2) Тантра как визуально-эйдетический символ данного Будды или Бодхисаттвы, как его синтетический «образ образов», зафиксированный в иконографии.
(0.1.3) Тантра как аудиально-эйдетический символ данного Будды или Бодхисаттвы, как синтетический звуковой «образ образа», ни один элемент которого, взятый в отдельности, не несет в себе никакой семантики. Такое чисто символическое звуко-слово-сочетание называется мантра (отсюда и название «Колесница Мантр», мантраяна).
(0.1.4) Тантра как комплекс ритуальных и медитативных действий, где собственно ритуал сливается с медитацией (в формах дхьяны, самадхи и бхаваны) и с произнесением мантр в единой интенциональности, направленной на Будду или Бодхисаттву данной тантры, гуру или Учителя, созерцаемого и почитаемого учеником-садхакой как Будда или Бодхисаттва, и на самого садхаку, ставшего в созерцании созерцаемым им его «личным божеством» (Skr. ista-devata, по-тибетски yi-dam).
(0.1.5) Тантра как комплекс инициационных обрядов, посредством которых новичок снискивает у учителя разрешение и способность читать текст тантры, правильно произносить мантры, а также знать способы и порядок созерцательных и ритуальных процессов и процедур. Инициационные обряды обладают особой сверхъестественной силой, которая переходит на посвященного садхаку.
(0.1.6) Тантра как традиция. Однако сам феномен традиции в Ваджраяне имеет два временных измерения. Во-первых, чисто мифологическое: тантра, как она наблюдается в данный момент во всех вышеперечисленных смыслах, выводится из некоего идеального, обычно до-временного, первоначального состояния, двумя основными элементами которого являются данный Будда или Бодхисаттва и священный текст. От этого первоначального состояния начинается передача священного текста, ритуала и способов созерцания от учителя к ученику, от ученика как учителя к следующему ученику и так далее, передача, единственным средством, точнее, механизмом которой является обряд инициации. При этом первым учителем и инициатором выступает сам данный Будда или Бодхисаттва. Второе временное измерение я условно называю инверсивным. В этом измерении первоначальное (мифологическое) состояние тантры выводится обратным образом из ее наличного, сиюмоментного состояния, тремя основными элементами которого являются данный Будда или Бодхисаттва, учитель и практикующий йог, садхака. Прошлая история тантры, вся ее традиция посвящения существует только как уже актуализированная в сиюмоментном состоянии, которое само случается как бы в «нулевом» времени.
(0.1.7) И наконец, каждая тантра в последнем, часто дескриптивном смысле выступает как отдельный культ. Скорее, может быть, даже как микрокульт, если полагать Ваджраяну в целом как макрокульт. Минимум субъектов культа — это один посвященный йог-ученик, садхака (или двое, в случае сексуальной тантры). Максимум не определен, возможен случай посвящения тысяч и тысяч в одну тантру. При этом отметим тот факт, что одна личность может иметь посвящения во многие различные тантры. Говоря строго феноменологически, одна тантра отличается от другой только абсолютно индивидуальным именем Будды или Бодхисаттвы, а в некоторых случаях — именем гуру, учителя, отождествляемого с данным Буддой или Бодхисаттвой. Общее количество тантр неизвестно. Если исходить из опубликованных списков имен тантристских Будд и Бодхисаттв, а также из монастырских иконографических регистров и каталогов, число тантр как отдельных культов на середину XX века никак не могло быть меньше двадцати тысяч.
(0.2) Переходя к конкретному содержанию наших фрагментов, я сначала делаю одну существенную методологическую оговорку. Моя позиция внешнего наблюдателя Ваджраяны обуславливает объективизм моего общего подхода к философии буддийского тантризма, объективизм, иногда натянутый и всегда искусственный. Так, говоря об «истории», как она трактуется во фрагменте (А.1), можно только чисто объективистски установить, что она редуцируется к происхождению, генезису мышления об истории, точнее, даже к выдумыванию истории, истории в том смысле, в котором мы ее понимаем здесь и сейчас, то есть в смысле заведомо субъективном. В нашем объективистском подходе история — это один из случаев другого мышления человека о себе самом во времени (как он его себе представляет), мышления, образ или тип которого может быть лишь условно соотнесен с образом или типом нашего мышления. Тогда «объективность» и «субъективность» явятся терминами, обозначающими не отношение мышления к его объекту, а отношение одного мышления к другому.