Введение в Культуру Критики
Шрифт:
С другой стороны, христианство обычно изображается как зло, вплоть до изображения христиан в качестве психопатов. Майкл Медвед описывает безостановочные атаки Голливуда в последнее время на традиционную американскую семью, патриотизм, и традиционные сексуальные нравы — голливудскую версию культуры критики. Но наиболее очевидным фокусом атаки является христианство:
«В продолжающейся войне против традиционных ценностей, наступление на организованную религиозную веру является тем фронтом, которому индустрия развлечений посвятила себя наиболее откровенно. Нет ни одной другой темы, в отношении которой настолько сильно различались бы перспективы элиты шоу-бизнеса и публики. Снова и снова, продюсеры выходят из себя, изобретая новые способы, чтобы оскорбить религиозную чувствительность обычных американцев.» (Medved 1992, стр. 50) (32).
Медведу не удается найти ни одного фильма, выпущенного с середины 1970-х, в котором христианство изображалось бы в позитивном свете, за исключением нескольких фильмов, где оно представляется как анахронизм, историческая реликвия или же как музейный экспонат. С другой стороны, примеры отрицательного изображения христианства весьма многочисленны. Например, в фильме «Монсеньер» (1982) католический священник совершает практически каждое вообразимое преступление, от совращения очаровательной монахини до участия в ее смерти. В «Агнессе Божьей» (1985), психически-нездоровая монахиня рожает ребенка в женском монастыре, убивает его, и смывает крохотный окровавленный труп в унитаз. В голливудских фильмах также можно обнаружить множество изощренных анти-христианских сцен, как например, когда директор Роб Рейнер несколько раз фокусирует камеру на маленьких золотых крестиках Кэти Бэйтс, садистической злодейки из «Мизери».
Еще одна тенденция в медиа — это изображение маленьких городков как заполненных мракобесами и антисемитами. Медиа-комментатор Бен Стейн так говорит о враждебности медиа в отношении провинциальной Америки:
«Типичный голливудский писатель… этнически происходит из одного из крупных городов на Восточном побережье — обычно Бруклина [т. е. еврейского происхождения]. Ему с детства внушали, что люди в маленьких городках ненавидят его, отличаются от него, и собираются добраться до него [т. е. обитатели маленьких городков — антисемиты]. В итоге, когда он получает свой шанс, он нападает на маленькие городки на телевидении или в кинофильмах… Телевизионные шоу и фильмы не говорят нам о том, что «есть на самом деле»; вместо этого, они внедряют в наше сознание точку зрения маленькой и чрезвычайно могущественной части американского интеллектуального общества — тех, кто пишет сценарии для массовых видео-медиа… Из этого следует нечто крайне необычное и замечательное. Национальная культура ведет войну против образа жизни, который до сих пор является чрезвычайно привлекательным и широкораспространенным в этой же стране… Чувство привязанности и любви к маленьким городкам глубоко укоренены в сознании Америки, а стиль жизни в провинции высоко ценится миллионами людей… Но в массовой культуре страны, ненависть к маленьким городкам ежедневно выплевывается на экраны телевизоров и кинотеатров… Телевидение и кино по сути являются народной культурой Америки, но они не передают ничего, кроме презрения к образу жизни очень большой части народа… Людям сегодня внушают, что их культура в корне больная, насильственная, и беззаконная, и эти послания с экранов отнюдь не способствуют уверенности в будущем этой культуры. Это также заставляет людей испытывать стыд за свою страну и верить, что если их общество находится в упадке, то оно того заслуживает.» (Stein 1976, стр. 22).
Вышеприведенная цитата является хорошим примером того, насколько процессы социальной идентификации важны как для еврейских настроений в отношении не-евреев, так и для настроений не-евреев по отношению к евреям: внешние группы изображаются негативно, в то время как внутренние группы представляются в позитивном свете (см. в различных местах КК и MacDonald 1998a, Глава 1).
Безусловно, влияние на СМИ решительно влияет на то, как изображается Израиль — эта тема является основной в «Индустрии Холокоста» Финкельштейна (2000). Ари Шавит, израильский колумнист, так описывает свои чувства в отношении убийств сотен мирных жителей в израильской военной вылазке в южном Ливане в 1996 году: «Мы убивали их с чувством некой наивной гордыни. Мы испытывали абсолютную уверенность, что теперь, когда Белый Дом, Сенат, и большая часть американских медиа находятся в наших руках, жизни других значат гораздо меньше, чем наши» (33). Избрание Ариэля Шарона премьер-министром Израиля является еще одной иллюстрацией контрастов. Реакция СМИ на Шарона была несравнимо меньше, чем на ситуацию в Австрии, когда Партия Свободы Йорга Хайдера выиграла достаточно мест в парламенте для участия в австрийском правительстве. Несколько стран, включая Израиль, отозвали своих послов в ответ на избрание Хайдера. Политики по всему миру осудили Австрию и объявили, что они не собираются выносить участие Хайдера в австрийском правительстве в какой-либо форме. Возникла угроза торговых эмбарго против Австрии. Причина всего этого происходила из высказывания Хайдера, что на стороне Германии во Второй мировой войне сражались и порядочные люди, в том числе и в СС. Он также сказал, что некоторые из экономических политик Гитлера в 1930-х были вполне разумными. И он призвал прекратить иммиграцию в Австрию. Хайдер позже извинился за свои слова, но электоральный успех его партии привел к остракизму Австрии и непрекращающимся атакам встревоженных медиа против него лично.
Теперь сравните это с реакцией прессы на избрание Ариэля Шарона премьер-министром Израиля в 2001. Шарон был министром обороны Израиля в сентябре 1982 во время истребления от 700 до 2000 палестинцев, включая женщин и детей в лагерях беженцев в Сабре и Шатиле поблизости от Бейрута в Ливане. Журналист New York Times Томас Фридман видел «группы молодых людей двадцати-тридцати лет, которых выстраивали вдоль стен со связанными руками и ногами и затем расстреливали в гангстерском стиле» (34). Были записаны радиопереговоры израильских военных в которых они говорили о проведении «зачисток» в лагерях беженцев. Хотя собственно убийства выполнялись ливанскими христианами, поддерживаемыми Израилем, израильская армия полностью блокировала лагеря в течение двух дней пока происходили убийства. В заключении коммиссии Кагана, израильской коммиссии по расследованию инцидента, утверждается, что Шарон был косвенно ответственным за побоище. Коммиссия напрямую заявила, что Шарон несет на себе личную ответственность (35).
Реакцию американских медиа на избрание Шарона можно назвать в лучшем случае приглушенной. Никто не угрожал торговыми эмбарго и ни один посол не был отозван. Los Angeles Times послушно напечатала колонку, где Шарон был изображен как человек «усвоивший урок своих прошлых ошибок» (36). В июне 2001-го в Бельгии, на основании свидетельских показаний выживших в том побоище, Шарону было предъявлено обвинение в военных преступлениях. (Маловероятно, что Шарон будет признан виновным, в том числе и потому, что два важных свидетеля были недавно убиты при подозрительных обстоятельствах, что указывает на возможную связь с Моссадом. См. Agence France Presse от 24 января 2002 года.) Также заслуживает внимания и то, что Рехавам Зееви, близкая к Шарону фигура и министр туризма Израиля, и одновременно член могущественного Совета Безопасности вплоть до его убийства в октябре 2001 года, называл палестинцев «вшами» и выступал за их изгнание с территорий, контролируемых Израилем. Зееви сказал, что палестинцы живут в Израиле нелегально и что «Мы должны избавиться от тех, кто не является гражданами Израиля тем же способом, как избавляются от вшей. Мы должны остановить распространение этого рака в нашем теле» (37).
Как еще один пример огромного еврейского влияния на медиа США, Эрик Альтерман отмечает, что «в большей части мира доминирует палестинский нарратив как хроника обездоленного народа. В Соединенных Штатах же, наоборот, в дискурсе преобладает точка зрения Израиля как демократии под постоянной осадой». (Е. Альтерман, «Непримиримые враги, враждующие нарративы: В то время как большая часть мира видит ближневосточный конфликт через палестинские глаза, в Америке превалирует израильская поизция»;28 марта, 2002). Критически-важным источником поддержки Израиля является армия профессиональных аналитиков и комментаторов, «на безусловную и рефлекторную поддержку которых можно всегда положиться». Альтерман перечисляет 60 выдающихся медиа-фигур из этого лагеря (в том числе и длинный список еврейский авторов: Вилльям Сафир, А. М. Розенталь, Чарльз Краутхаммер, Мартин Перец, Дэниел Пайпс, Андрэ Пейзер, Дик Моррис, Лоренс Каплан, Вилльям Кристол, Роберт Каган, Мортимер Цукерман, Дэвид Гелертнер, Джефф Якоби, Сет Липски, Ирвинг Кристол, Бен Ваттенберг, Лоренс Кудлоу, Алан Дершовиц, Дэвид Хоровиц, Якоб Хейлбрун, Майкл Лидин, Ури Дэн, Пол Гринберг). Эти писатели обладают доступом практически ко всем крупнейшим медиа в Соединенных Штатах.
Сравните это с намного меньшей группой из пяти колумнистов, которые «скорее всего будут представлять анти-израильский и/или про-палестинский нарратив, невзирая на обстоятельства». Это — Патрик Бьюкенен, Кристофер Хитченс, Эдвард Сэйд, Александр Кокберн и Роберт Новак. Трое из них связаны с крайне-левым журналом The Nation (Кокберн, Хитченс, Сэйд), и лишь Новак в настоящее время аффилиирован с крупной медиа-организацией (The Washington Post).
Альтерман обращает внимание на еще одну небольшую группу, в которую он включил тех комментаторов, которые «склонны критиковать как Израиль, так и палестинцев, но рассматривают себя сторонниками Израиля, всегда в конечном итоге соглашаясь с приоритетом безопасности Израиля над правами палестинцев»; эта группа включает в себя редакторские советы The New York Times и The Washington Post. Еще один комментатор, кого следовало бы включить в промежуточную категорию — это Майкл Линд, написавший следующее в колонке Newsweek International 3 апреля 2002):
«То, что в Соединенных Штатах успешно выдается за сбалансированный подход, не только на Ближнем Востоке, но и в Европе и по всему миру воспринимается как безусловная поддержка Америкой бандитской тактики Израиля… Вот уже больше декады, политика США в отношении Израиля в равной мере диктовалась как геостратегическими соображениями, так и внутренней политикой: про-израильское лобби является самым могущественным лобби в Вашингтоне. Эта поддержка Израиля — независимо от реального наполнения его политики — фактически предоставила крайне правым Израиля карт-бланш на использование самых варварских методов притеснения палестинцев, и даже своих собственных граждан-арабов. Хотя это редко отмечается в американских медиа, но Израиль оккупирует палестинские земли вот уже на протяжении 35 лет, брутально властвуя над 3 миллионами бесправных палестинцев».
Сложно сомневаться в том, что про-израильская перспектива, доминирующая в медиа-дискурсе Соединенных Штатов, происходит из влияния евреев на СМИ. Однако весьма интересно, что в первой категории пандитов очень много не-евреев, которые рефлекторно и безусловно поддерживают Израиль. В их число входят Джордж Уилл, Вилльям Беннетт, Эндрю Салливан, Аллан Кейс, Брит Хьюм, Билл Орейли, Майкл Барон, Энн Култье, Линда Чавес и Раш Лимбо. Тот факт, что рефлекторная поддержка Израиля не характерна для не-евреев в других обществах с меньшим еврейским влиянием на медиа, наводит на мысль, что такая поддержка Израиля является критическим лакмусовым тестом приемлимости крупнейшими медиа США — что потенциальные пандиты «зарабатывают свое влияние и возможность быть услышанными», демонстрируя свою ревностную приверженность Израилю (и, можно полагать, другим еврейским темам, таким как иммиграция; ни один из этих комментаторов не был замечен в критике массовой не-европейской иммиграции в страны Запада). В конце концов, некритическая, рефлекторная поддержка чего-либо — это весьма редкий феномен, и нам известно, что медиа в других странах не настолько односторонни. Таким образом, очень сложно представить, что колоссальное предпочтение всего израильского является случайным результатом совпадения индивидуальных настроений столь многих неординарных личностей при отсутствии некоего массивного селекционного фактора. И неоспоримо, что, хотя евреи из первого списка просто продвигают свои этнические интересы, не-евреи, играя свои роли по поддержке Израиля, превосходно продвигают свои карьеры. То, что такой лакмусовый тест действительно существует, подтверждается, например, изгнанием Джо Собрана из National Review после того, как он осмелился заявить, что внешняя политика США не должна диктоваться интересами Израиля — событие, сопровождавшееся обвинениями Собрана в «антисемитизме» со стороны Нормана Подгореца (см. Buckley 1992; Podhoretz, 1986).
Часть 8
Еврейские организации и цензура в Интернете
В КК (Глава 8) я написал: «Можно ожидать, что по мере эскалации этнического конфликта в Соединенных Штатах, будут предприниматься все более отчаянные попытки для подпирания идеологии мультикультурализма… с использованием методов полицейского государства по контролю за неконформной мыслью и поведением.» Как было отмечено выше, по мере изменения статуса евреев от «посторонних» до полноценных членов американского общества, происходит постепенный сдвиг от «культуры критики» к тому, что можно условно обозначить «культурой Холокоста». Одновременно с достижением статуса устоявшейся элиты, еврейские организации выходят на передний план движений, стремящихся к цензуре мыслепреступлений (38).