Введение в Ветхий Завет. Книга Бытия
Шрифт:
...Единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может... (I Тим. 6, 16)
Итак, ясно сказано, что никто из людей Бога видеть не может. Однако вспомним опять слова из Нагорной проповеди: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Матф. 5, 8). В Книге Исход о Моисее и старейшинах сообщается, что, взойдя на гору Синай, они «видели Бога Израилева; и под ногами Его нечто подобное работе из чистого сапфира и, как самое небо, ясное» (Исх. 24, 10). А в Книге пророка Исаии описано такое видение:
...Видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь Храм. (Ис. 6,1)
Мы читаем в Библии, что Бога видели патриархи, Моисей, старейшины, пророки, апостолы, святые, чистые сердцем... И в то же время говорит евангелист Иоанн:
Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, он явил. (Иоан. 1, 18)
И сказал Бог Моисею:
...Лица Моего ты не сможешь увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. (Исх. 33, 20)
И многие праведники Ветхого Завета, когда им являлся Господь, говорили:
...Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа воинств... (Ис. 6, 5)
Как же нам в этом разобраться? Дело в том, что когда говорится, что не может человек видеть Бога, иначе он умрет, имеется в виду человек в падшем состоянии, человек внешний, человек плотский или душевный – тот, который все духовное почитает безумием (I Кор. 2, 14). И такой человек «не может видеть Бога», ибо, если это случится, то вышний Свет, чистая Духовность его ослепит, убьет, сожжет. Одно и то же откровение Лика Божьего, одно и то же лицезрение Бога имеет совершенно противоположное воздействие на нечестивых и праведных, на плотских и духовных людей:
Ибо вот придет день, пылающий, как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут, как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь воинств, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей.
А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах его... (Мал. 4, 1–2)
«Восходит Солнце правды»: Бог является человеку. И все надменные и поступающие нечестиво, как солома, сожигаются этим Солнцем; а духовные люди, ищущие Бога, благоговеющие пред именем Его, видят Солнце правды и получают «исцеление в лучах его». Вот почему те, кому Господь запретил восходить на гору во время великого Синайского Богоявления, символически уподоблены животным – ведь в них силы животные, составляющие человека плотского, господствуют над силами духа:
...И проведи для народа черту со всех сторон, и скажи: берегитесь восходить на гору и прикасаться к подошве ее; всякий, кто прикоснется к горе, предан будет смерти;
Рука да не прикоснется к нему, а пусть побьют его камнями или застрелят стрелою; скот ли то, или человек, да не останется в живых... (Исх. 9, 12–13)
«...Скот ли то, или человек...» На первое место поставлен скот, на второе – человек: речь идет здесь о людях, в которых животное начало господствует, а человеческое – подчиняется ему. Таким людям не следует приближаться к «святой горе», и таких людей имел в виду Иисус Христос, когда учил:
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. (Матф. 7, 6)
Ясно, что Иисус Христос подразумевал не собак или свиней, а тех людей, которые уподобились псам и свиньям. Поэтому и сказал Бог через Моисея: «...скот ли то, или человек, да не останется в живых...» Итак, предупреждение относится только к людям, живущим животной жизнью. Когда же человек начинает духовное восхождение, он получает разрешение подняться на «святую гору»; поэтому и сказано, что Моисей и старейшины взошли на Синай и видели Господа, Бога Израилева. Они-то и представляли истинный, духовный, Израиль, т. е. «сущность, видящую Бога».
О потребностях животной природы человека Иисус Христос сказал: «...Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Матф. 6, 32–33). Если каждый человек станет искать Царства Божьего в себе и вокруг себя, если Царства Божьего взыщет весь народ, то «приложится» взыскующим и все телесное. Если же человек или народ забудут Господа Бога и станут искать лишь хлеб и одежду, то отнимется у них и хлеб, и одежда. И Бог дал людям такое обетование о Своих святых словах:
Когда... примешь их к сердцу своему...
<...>
...Тогда Господь, Бог твой, возвратит пленных твоих и умилосердится над тобою... (Втор. 30, 1–3)
А всякий человек находится в «пленении» по сравнению с первоначальным, истинным своим положением, ибо утерял то состояние чистоты, святости, близости к Богу, в котором он пребывал прежде, в мире духовном, до появления своего на земле. Все мы находимся в изгнании, в плену. И пленение израильского народа – это символ того состояния, в котором находятся на земле все человеческие души.
Но для того чтобы вернуться к Богу из пленения, нужно взыскать Его всем сердцем. А в Ветхом Завете сердце считается вместилищем и мышления, и чувств, и побуждений, и воли, и желаний, и страстей. Всем сердцем взыскать Бога – значит взыскать Его всеми мыслями, всеми чувствами, всей волей, всеми желаниями... Вот Давид говорит:
Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться от заповедей Твоих. (Пс. 118, 10)
Псалмопевец Давид предельно искренен: раз он утверждает, что ищет всем сердцем, мы ему верим; и немало было в истории праведников, искавших Всевышнего всем сердцем:
...И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими. (Втор. 6, 5)
Именно потому и сказано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят»; «видеть сердцем» можно лишь тогда, когда оно очищено от всего, что не есть искание Бога. Человек ищет в жизни очень и очень многого: он ищет насыщения, удовлетворения насущных потребностей, всевозможных радостей, удовольствий, наслаждений, почета, славы... Но до тех пор, пока он не взыщет Бога, он как бы духовно мертв. И та самая сущность, которая в имени «Израиль» означена словом «йеш» и которая может «видеть Бога», – это, собственно, и есть сам внутренний человек. Постепенно, по мере своего духовного роста, человек сначала перестает отождествлять себя со своим телом, а затем – и со своей душой, т. е. со сферой чувств, воли, желаний и т. д. На более высокой ступени он перестает отождествлять себя и со своим разумом, со своими знаниями, с тем опытом, который привнесен в него в течение земной жизни. И вот он, наконец, «обращается к сердцу своему» – начинает осознавать себя как «йеш», бессмертную сущность, высшее «я», которое стремится к Богу как своему источнику. И ни самая сильная плотская жажда, ни самое сильное душевное желание человека в этом мире не могут сравниться по властности и могуществу с жаждой Бога:
Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! (Пс. 41, 2)
Лань желает и жаждет иначе, чем человек: у человека, даже когда он мучается жаждой и очень страдает, еще остается воля, возможность сдержать себя и обуздать. Мы знаем случаи героизма, когда люди, страдая от жажды в пустыне, все же находили в себе силы пройти путь до конца, осуществить свое призвание. Но лань – это животное, целиком находящееся во власти внутренних порывов. Когда лань в пустыне жаждет, она все свои силы направляет на поиски воды, все ее существо охвачено единственным желанием – напиться. И вот, оказывается, духовное стремление может и должно обладать именно такой силой: «Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому...» (Пс. 41, 3). Именно в таком состоянии находился праотец Иаков, когда победил ангела.