Чтение онлайн

Термин «языковое сознание» составлен из таких слов и затрагивает такие понятия, которые относятся к различным, хотя и сближающимся областям: психологии и лингвистики. Сближение соответствующих понятий следует рассматривать как весьма прогрессивную тенденцию. Это утверждение вытекает из того факта, что тесную связанность соответствующих явлений мы постоянно наблюдаем в действительности. В самом деле, язык и его речевое проявление используются людьми для выражения смысла, отражения состояния сознания, проявления психологического содержания внутреннего мира человека. Бесспорно, в этом суть и смысл языка и речи.

Попробуем более пристально рассмотреть содержание интересующего нас понятия. Сознание — это давний и в каком-то смысле центральный объект психологического изучения. Уже в XIX веке были предложены крупные идеи в данной области — такие, как теория апперцепции В. Вундта, интенционального акта Ф. Брентано, потока сознания У. Джемса, рефлексии Э. Титченера. Сознание трактуется этими авторами, прежде всего, как представленность, явленность субъекту тех или иных содержаний.

В отечественной психологии значительные разработки темы сознания содержатся в работах С.Л. Рубинштейна и А.Н. Леонтьева.

Согласно С.Л. Рубинштейну, сознание — это психическая деятельность, состоящая в рефлексии мира и самого себя. «Единицей» сознательного действия является целостный акт отражения объекта субъектом, включающий единство двух противоположных компонентов: знания и отношения.

По А.Н. Леонтьеву, «сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен он сам, его действия и состояния». Функция сознания состоит в том, чтобы субъект мог действовать на основе возникающего субъективного образа. В характеристике феномена сознания А.Н. Леонтьев подчеркивает его системность и описывает его психологическую структуру, включающую значения, личностный смысл и чувственную ткань. Причем последняя придает реальность сознательной картине мира.

Интересные характеристики феномена сознания мы находим у Тейяра де Шардена. Рассматривая «подъем сознания» как ступень в общем ходе эволюции земли, живого, человека, этот автор наделяет сознание такими качествами, как способность мыслить, творить, производить ментальные операции абстрагирования, обобщения и, что особенно важно, — осуществлять рефлексию. По Тейяру, эти психические качества лежат в основе возникновения так называемой ноосферы, содержащей плоды человеческого хозяйствования на земле, создание промышленности, сельского хозяйства. Обратим специальное внимание на то, что, анализируя ступень возникновения сознания, Тейяр рассматривает материальные предпосылки этого: резкое увеличение размеров мозга, прямохождение, при котором освободились руки, и сократилась нижняя челюсть, что дало возможность использовать ее не только для жевания, но и для артикулирования звуков и т.п.

Много нового в проблему сознания внесла современная когнитивная психология, которая насытила это понятие представлением о репрезентативных структурах, особенностях организации мнемических процессов, переработке и хранении информации.

Итак, с сознанием связываются высшие формы психического функционирования: способность к мысли, разумности, творчеству, рефлексии, способность понимать скрытые свойства мира, вырабатывать абстрактные отвлеченные и обобщенные представления, формировать моральные понятия, нести ответственность за свои действия, способность осуществлять масштабные действия с привлечением значительных природных и человеческих ресурсов.

С позиции этих определений обратимся снова к термину «языковое сознание». Можно выявить несколько вариантов применения термина. Одно из основных его значений следует усматривать в том, что оно адресует к той области, где сознание выражает себя вовне вербально, а также принимает на себя языковые воздействия. Задержимся на этом моменте для необходимого терминологического пояснения. Язык как таковой представляет собой скрытую сущность, поэтому выражение вовне возможно через проявленное слово, вербально, т.е. через речь. Тем самым термин «язык», «языковое» должен использоваться в нашем случае в широком его значении — как вербальное средство выражения, т.е. равнозначно с термином «речь», «речевое». Кстати, выражение «речевое сознание» достаточно часто встречается в современной психолингвистической литературе.

Факт существования данного вида языкового сознания очевиден в жизни. Мы знаем, что в принципе любое состояние нашего сознания с той или иной степенью совершенства подлежит вербальному выражению. Об этом с несомненностью свидетельствует как наша бытовая речь, так в еще большей мере произведения писателей, поэтов, литераторов, ученых, философов. Работа профессионалов слова в большой мере состоит именно в том, чтобы выразить в слове свое понимание, мысль, чувство, т.е. состояние сознания. Верно также и другое: сознание людей постоянно и на каждом шагу подвергается словесным воздействиям. Это происходит в каждодневном быту, учебном и воспитательном процессе, на ученых форумах, в политических дискуссиях и обсуждениях.

Отмеченные обширные области функционирования языкового сознания можно было бы характеризовать как динамичную форму его проявления. Им уделяется большое внимание в поле психолингвистических проблем. По сути, психолингвистика с момента своего возникновения сосредоточена на них. Кроме динамичных форм проявления языкового сознания, можно обозначить другую область, значительно менее очевидных, но не менее интересных его проявлений. Когда из совокупного действия языка, речи и сознания в психике субъекта рождаются своего рода новые структурные образования. Это - языковой тезаурус, вербальные сети, семантические поля. На этом явлении, исследуемом чаще всего методом вербальных ассоциаций, хотелось бы остановиться.

Среди многих лингвистических и психолингвистических исследований вербальных ассоциаций - подход, реализуемый Ю.Н. Карауловым, Ю.С. Сорокиным, Е.Ф. Тарасовым, Н.В. Уфимцевой, Г.А.Черкасовой и др. Авторы провели обширное исследование ассоциативно-вербальной сети, при котором выявлялись прямые и обратные связи, охватывающие более миллиона словоупотреблений. Получаемые данные рассматриваются в качестве материального субстрата языковой способности субъекта. По мысли авторов, — это языковой тезаурус носителя языка, представляющий его языковое сознание. В нем выделяется ядро, включающее конечное число «знаний-рецептов». Полагается, что ядро языкового сознания представляет собой лингвистическую проекцию бытия человека, сохраняющееся на протяжении его жизни, ориентирующее его в окружающей действительности и составляющее основу его языковой картины мира.

Можно видеть, что данный подход обнаруживает, таким образом, ориентацию на оценку глобальной структуры языкового сознания человека, выявление его «макроуровней», характеристику высоких уровней его организации. Следует согласиться с авторами в том, что получение такого рода характеристик вряд ли возможно при использовании материала дискурса субъекта. Опора на исследование ассоциативно-вербальной сети является, вероятно, наиболее адекватным путем в решении поставленных авторами задач. Оценка «крупных блоков» структуры языкового сознания создает также уникальную возможность для проведения убедительных кросскультурных и кроссисторических сравнений.

Вместе с тем рассматриваемое направление исследований языкового сознания оставляет открытым вопрос, почему именно в лексиконе, в ассоциативном тезаурусе следует усматривать проявление сознания человека. Да, употребление слов в психологии часто рассматривается как процесс осознанный. Например, И.П. Павлов полагал, что «переход процесса во вторую сигнальную систему», т.е. оречевление, это и есть осознание. Из психологических исследований известно, однако, что многие элементы в оперировании вербальным материалом не осознаются. Нет оснований считать, что вопрос этот, как и многие стороны темы сознания, достаточно прояснен. Тем не менее, необходимо достигнуть возможной ясности в том, как сознание «уякоряется» в слове, каким образом некоторый субъективный психический элемент связывается с элементом иной природы — словом произносимым, звучащим, записанным и т.п. Вопрос этот настолько кардинален, что А.А. Потебня высказывался о нем в том духе, что отношение речи и мысли (а по сути — сознания, психики) фактически исчерпывает все языкознание. Это — очень серьезное замечание.