Чтение онлайн

– Прими дочь свою, мать Огня! – звонко, речетативом вывела маленькая девочка-философ и протянула вперёд руки. Мир вокруг, казалось, замер. Воздух задрожал от напряжения. А мы стояли и смотрели, как тянется она вперёд, всем телом. К Иранне. К странной муйбе. Она медленно разогнулась, нехотя отрывая ладонь от кокона. Выпрямилась и расправила плечи. Что плескалось в её глазах? Что скрывалось в плотно сжатых губах?

Она стояла так величественно, что люди и нелюди невольно сделали шаг назад. Отпрянули, как волна. Захлопал, вскрикивая, Тинай над головой. Бился финист, как будто о невидимую преграду, роняя огненные всполохи-перья. Завыла дурным голосом Пиррия и упала лбом в землю, теряя сознание.

– Геллан, что это? – намертво зажала я его ладонь в своей, но златоволосый бог только пальцами пошевелил, почтительно склоняя голову.

Иранна

Она не вздрогнула, услышав призыв. Не заметалась, как искры от ветра. Однажды это должно было случиться. В маленьком поселении никто и никогда не раскрыл бы её тайны. Но здесь, на дорогах Зеосса, всё намного сложнее. «Происходит то, что должно», – всплыли из тьмы слова, подчёркнутые красным. Рухнули внешние барьеры, и ей оставалось только принять действительность.

– Встань с колен, Когита, – приказала мягко и провела рукой, чтобы порвать невидимую грань, успокоить взбесившуюся птицу, что билась над головой, словно пойманная в сети. Капли крови из разбитой груди капали на твердь, и она не могла допустить, чтобы финист погиб. – Тинай!

Тоскливый клёкот был ей ответом. Финист опустился вниз и сложил крылья. Иранна погладила его по груди, залечивая рану. Слишком он впечатлителен для огненной птицы. Коснулась ладонью затылка Пиррии, пробуждая её от беспамятства. Начертила в воздухе знак, давая понять Юле, Нотте и Леванне Джи, что видит, слышит, принимает, но не ждёт от них склонённых до земли фигур. Ни к чему.

А затем схватила за свободную руку Дару. Тёплая ладонь. Не пламя. Какая хорошая чистая девочка. А может, это воздух Геллана гасит её порывы. Не раздувает, а успокаивает.

Все ждали. Смотрели напряжённо и внимательно. Метали вопросительные взгляды. Иранна помедлила, прежде чем принять решение.

– Ничего не изменилось, – она оглядела каждого, не пропуская никого. Открыто и спокойно, чтобы поняли. – Я муйба – и это мой осознанный выбор, не наказание. Я низшая ведьма. Ею и останусь. А всё остальное…

– Неправда! – заволновалась Когита. – Это же неправда! Ты – гардия, я знаю! Догадалась! Видела тебя на рисунках в книгах. Ты та, что погасила огонь войны, и исчезла. Думали, погибла. И нарекли тебя Матерью Огня, о, великая!

Иранна покачала головой.

– Любознательная девочка любомудр. Что знаешь ты о той войне? Один человек – ничто. И никогда одному не справиться со стихией. А война – бедствие. Огромное и бескрайнее. Ничьи одинокие плечи не могут вынести такой груз. Я сделала, что смогла. Завершающий аккорд. Однажды ты поймёшь, о чём я говорю сейчас.

– А говорит она правду, – эхом отозвался из темноты Айбин. – Нет причин не верить.

– Как же так? Как же так-то?.. – волновалась в полной растерянности Когита. Она не могла поверить и принять. Металась, кусая губы.

– Просто, – вышел на свет костра Айбин. – Многие вещи делаются просто. А когда приходит пора выбора – он совершается, чтобы всё изменилось. Человек или предмет. Куст или камень. Воздух или мир.

– Ты знал? – спросил кровочмака Геллан.

– Я помню, – смежил устало веки лохматый уродец. – Не мне вытаскивать на свет чьи-то тайны. Они иногда сами вылезают. Наверное, потому что приходит их время. А ты?

– Догадывался, – процедил медленно мальчик, что вырос на её глазах, возмужал и стал воином. Человеком, которым можно гордиться.

Иранна гладит Дарину ладонь. Проводит рукой по спутанным волосам Пиррии, что плачет, не скрывая слёз, льющихся потоком. Расправляет перья у финиста и треплет птицу по хохолку. Прикасается к Юле. Благословляет дрожащую Нотту. Нежно прикладывает длань к лону Леванны Джи. Обнимает за плечи Когиту.

– Ты просила, и я принимаю тебя, – шепчет она, приподнимая острый девичий подбородок. – Не потому, что дано мне это высшей силой. А потому, что мы равны. Я знаю: вы дети огня. И сейчас я даю каждому из вас немного уверенности. Ничего более. Не потому, что не могу. А потому, что мы равны. Я муйба. И больше никогда не стану гардией. Я мать Огня лишь потому, что так нарекли меня когда-то. Это не звание и не статус. Имя – одно из многих. Я откликаюсь на него. Несу ответственность. Но не обязана возвышаться над кем-то. Мне это не нужно. Это был мой выбор. Я его сделала много лет назад. Примите же и вы его. Муйба Иранна просит об этом.

Она снова проводит рукой над дышащим кружевным коконом и уходит. Растворяется во тьме, желая побыть в одиночестве.

– Ничего не изменилось, – шепчет она ночному небу, а сердце сжимается от неясной тоски. Сердце предчувствует и волнуется. Но она знала: впереди тяготы. Именно поэтому ступила на дороги Зеосса, чтобы быть рядом с теми, кто стал ей дорог. Кто принял её в семью и дал возможность быть собой. Вольной. Свободной. Сильной. Мудрой.

Утекало в безмолвие время. Крошилось на мелкие части, отсчитывая мгновения. И у этого отсчёта – обратный ход. Кому как не ей знать об этом?..

Геллан

В последнее время Геллан всегда был настороже. Даже когда спал. Его второе «я» заступало на смену, когда не хватало сил бороться с усталостью. Сильвэй – верный друг – становился его глазами и ушами на короткие часы сна.

– Если вдруг что-то случится, – сказал Геллан Иранне, – не останавливайтесь. Продолжайте путь. Вы знаете, куда идти. Знаете, зачем. Когда кто-то падает в бою, остальные бьются до конца. Не складывают оружие. Не сдаются. Иначе всё зря.

– Ты что-то знаешь, сынок? – мудрая муйба заглядывала не в глаза – гораздо глубже.

– Только предчувствие, – ответил честно. – Что-то клубится вокруг нас. И я не знаю имени этой неизвестности.

Он легко провёл рукой над коконом, где рос маленький деревун. Это стало их традицией: как только дорога отпускала свободное время, каждый спешил обласкать крохотное существо. Подарить немного тепла и энергии. И малыш рос. Прибавлял в росте и весе ежедневно.

– Это уникально, – вскользь обмолвилась Иранна. – Не знаю, видел ли кто-нибудь из людей, как возрождаются деревуны. Обычно это долгая история, скрытая от глаз. А тут столько любви. Мне кажется, она очень быстро растёт.

«Она». Все ждали именно этого: рождение девочки. Маленькой отважной Офы. И то, что Иранна уверенно сказала «она», вселяло надежду: ещё никогда муйба не ошибалась с полом ребёнка.

– Надеюсь, так и будет, – у Дары на лице – непоколебимое упрямство. – Я не могу представить, что это не Офа.

Дара. Небесный груз. Далёкая и одновременно – такая близкая. Он может прикоснуться к ней, но вынужден прятать чувства. Он может разговаривать и улыбаться, но не смеет переходить черту. Это слишком глубоко. Навсегда. Не лечится, как болезнь. Но он и не хотел избавиться от знакомо-незнакомого мира по имени Даша Сафронова.