Чтение онлайн

Радовалась рано: отражение мутное какое-то, я зеркало даже полотенцем потёрла — не помогло. Но в общих чертах что-то всё же рассмотреть удалось. На голове черте что, бусины в волосах мерцают, руки, лицо — в радужных разводах, как будто я радугу ела жадно и долго.

Душ и расческа частично решили обе проблемы: бусины мимеи, как оказалось, выбрать из шевелюры — задача не для слабонервных, а разводы хоть и смылись, но всё равно оставили на коже светящиеся точки, словно я блёстками обсыпалась.

На стуле рядом с кроватью я обнаружила одежду, но решила, что в мешковатом сарафане буду выглядеть чучелом, поэтому предпочла напялить не совсем чистые вещи, но зато свои собственные.

Мерцатель терпеливо ждал. Глаза, как у собаки: преданные и жалостливые, проникновенные такие: хочется тут же открыть холодильник и отдать всю колбасу. Холодильника не было, колбасы тоже, мимеи куда-то подевались: видать, обжора сожрал всё, а новые бусины почему-то не спешили лопаться и отдавать свои бело-голубые ветки на съедение любимому животному. Видать, лимит щедрости и любви закончился.

— Потерпи, Тяпка, найдём здесь кого-нибудь живого, и я обязательно придумаю, как добыть тебе еду, — сказала я кролику с фонтанообразным хвостом, взяла его на руки и поцеловала в мягкий нос. Мерцатель тут же заурурукал.

Так я и вышла из комнаты: умытая, тоже голодная, с карманами, полными блестящих бусин, которые мне удалось выдрать из волос, с урчащим и светящимся кроликом на руках. На этом моё везение закончилось.

Вы бродили когда-нибудь по лабиринту? Не с уверенной важностью, когда знаешь выход и чётко отщелкиваешь нужные повороты, а с нарастающей паникой, что ты вообще не понимаешь, куда нужно идти.

Вначале я шла по длинному коридору (вроде как точно по такому уродливый Геллан привёл меня в мою спальню и вроде как мы никуда не сворачивали). Затем стены начали "дышать" и колыхаться, по ним то рябь пробегала, то рисунок какой-то появлялся и исчезал. Выныривали вроде бы знакомые мне вещи, но я не могла ни на чём сосредоточиться. От постоянных колебаний вокруг меня начало подташнивать, паника сжимала горло, наступил момент, что ещё чуть-чуть — и я начну визжать. Вместо этого я присела. Сползла по стене, поджала колени к груди, обхватила обеими руками мерцателя и, уткнувшись в тёплую мягкую шерстку, заплакала. Бессильно так, жалея себя, несчастную.

Как ни странно, стена за спиной не шевелилась, а была твёрдой, как ей и положено. Это немного утешало. Здесь и нашёл меня Геллан, заплаканную, с красным носом и распухшими губами. Ну, и в разводах, естественно: мерцательное животное своего света не жалело ни фига, щедро обмазывало всё, к чему прикасалось.

Геллан не стал ржать и даже усмехаться — это радовало. Я и так чувствовала себя униженно.

— Вставай. — он протянул руку.

— Я, кажется, заблудилась, — начала было оправдываться, но он только отрицательно помотал головой:

— Это моя вина. Надо было предупредить, что здесь… всё не так просто. Думал, успею забрать тебя, но ты проснулась раньше. Пойдём.

Я ухватилась за протянутую руку и перешла на рысь, пытаясь приноровиться к широким шагам Геллана.

— Тяпка проголодался и разбудил меня. Мимей больше нет, а чем его кормить — откуда мне знать?..

— Тяпка?..

— Ну, мерцатель. Я так назвала его. Бусины почему-то больше не захотели его любить и размножаться. Надеюсь, ты знаешь, что надо делать.

Он остановился так резко, что я с разбега уткнулась носом в его плечо. Обернулся. Правая сторона прикрыта волосами, и вроде так ничего он мне показался. Не страшный вовсе: улыбается, глаз весёлый.

— Понятия не имею, что надо делать.

— То есть? — я аж поперхнулась. Вид у меня, вероятно, такой дурацкий был, что ему большого труда стоило не засмеяться в голос.

— Никому в голову не приходило держать мерцателей в неволе как домашнее животное. Только Миле и… тебе.

— Да я и не думала его держать! — возмутилась я горячо, но на всякий случай прижала кролика покрепче. Инстинктивно, конечно. Пусть бы попробовал кто его забрать! — Если на то пошло, он — мой небесный груз. Свалился мне за пазуху, как я тебе на голову.

Вот тут-то он уже не выдержал. Хохотал от души. Я пнула его под коленку, как учили. Но это вам не уличный бандит: чуть пошатнулся, но устоял.

— Судя по всему, ты хорошо поняла, что такое небесный груз.

— Конечно. Чемодан без ручки: выкинуть жалко, а нести неудобно.

— Понятия не имею, что такое чемодан, но подозреваю, суть ты уловила точно.

Вначале я хотела объяснить, что такое чемодан, затем заволновалась и так прижала к себе мерцателя, что тот пискнул.

— Не знаю, что ты там понял, но я не собираюсь его выбрасывать.

— Я тебя тоже. — он уже не улыбался.

Правильно всё понял, зря я запаниковала. Надеюсь, он не заметил, как я перевела дух.

— Пойдём, Дара. Мы позавтракаем, я познакомлю тебя с Милой. И… мы что-нибудь придумаем с мерцателем. Выход есть всегда.

— Всё когда-нибудь случается впервые, — бормотала я, — не было домашних мерцателей, а теперь будет. Ты же для чего-то собирался их ловить?

— Собирался, — согласился он, — и об этом я расскажу, но позже.

Позже так позже. Очень надо упрашивать. Тем более, что появилось занятие куда интереснее каких-то разговоров: мы влетели в комнату. Догадываюсь, это столовая, но опять я чуть не потеряла челюсть. Поверьте: было от чего.

Он не успел никому ничего рассказать. Уснул в нише, скрутившись калачиком, как когда-то в детстве… Уснул, успокоенный, будто рассвет дал ответ и уверенность: решение есть. Какое оно — не знал, но приснилось ему, что зацвёл буйно азалан, много лет уже как высохший, покорёженный молнией, и он счёл это за хороший знак.

Он проснулся от вибрации стен. Мейхон не мог понять чужую энергию и шатался, как пьяный, подвывая невпопад. Хотелось заткнуть уши и досмотреть сон, но вместо этого вскочил на ноги, плеснул ледяной воды в лицо в первой попавшейся на пути комнате и отправился искать Дару.

Это было не тяжело: вибрация и звуки вели не хуже ведьминских указателей на тракте. Конечно же, девочка не ушла далеко. Сидела и плакала, уткнувшись носом в мерцателя. Он чувствовал себя виноватым: нужно было ещё вчера рассказать о мейхоне, но вряд ли она, уставшая и полусонная, поняла бы нехитрые тайны замка…