Чтение онлайн

Келлабума помолчала, а затем ударила ладонью по колену:

— Вам нужен другой дар. Высоко в горах живёт прорицательница — странная старуха, немного тронутая, но безобидная. Думаю, там вы сможете узнать кое-что. Или многое. Или всё. Как повезёт. Завтра с утра Геллан отправится в путь, а мы подождём его. Я… помогу Миле, как умею.

— Поправочка: вы с Милой. А я с Гелланом отправлюсь в горы.

— Часть пути придётся проделать пешком. Нет возможности до конца ехать на лошадях или ослах.

— Ну и ладно. Где не возьму силой, возьму упрямством.

— Осилишь ли? — засомневалась муйба.

— Я одного его не оставлю, — горячо прошипела я, показывая глазами на застывшую фигуру с бледным каменным лицом и прикрытыми глазами. Казалось, он вообще не здесь. И не слышал ни единого слова.

— И всё же тебе лучше остаться, — упорствовала Келлабума.

Я уже открыла рот, чтобы высказаться и выораться от души, когда очнулся Геллан:

— Мы поедем с Дарой. Она… присмотрит за мной, я за ней, а вы побудете с Милой. Так лучше.

Что промелькнуло в хитрющих глазах муйбы?.. Показалось, что она довольна, а ведь спорила и упрямилась. Вот и пойми, что у них в голове…

Зато стало не до угрюмости. Весь остаток дня и вечера мы собирались в дорогу. Келлабума наготовила кожаные сумки, напихала туда какую-то еду (в основном тёмное вяленое мясо полосками, которое я сгоряча поклялась в рот не брать), бурдюки с водой, мотки верёвок и разные походные прибамбасы. Я решила ни о чём не париться, предоставив заниматься сборами Геллану. Он хоть из коматоза вышел.

Ночью мне не спалось. Я прислушивалась к дыханию спящих, ночным звукам. Закрывала глаза и считала слонов. До тысячи. Как встал Геллан, не уловила. Услышала тихий шорох открываемой двери. Полежала немного и вышла следом.

Он стоял неподалёку, спиной ко мне. Видела, как он дышит — пар вырывался изо рта и окутывал его голову лёгким туманом.

— Дара, — сказал не поворачиваясь.

— Не могу уснуть, — пожаловалась тихо. Не было сил скандалить, отстаивая своё право делать, что хочу.

Он почему-то не стал занудствовать и вычитывать. Подстелил что-то на землю, присел и поманил меня. Я села рядом и прислонилась к тёплому боку. Как когда-то к Димону… Ощущения были похожими: какая-то надёжность и… спокойствие.

Геллан приобнял меня за плечи и прикоснулся лицом к моей голове. И стало легко. Не знаю, о чём думал он. Я не думала ни о чём, ловила только волны умиротворения. Так я и уснула — у него под боком. Провалилась неожиданно и быстро.

Он разбудил меня затемно — прикоснулся рукой к руке, и я тут же проснулась. Естественно, спала я в доме, на своей лежанке… Келлабума уже поднялась и хлопотала, собирая завтрак. Мила спала, скрутившись клубочком, как котёнок. Я всё время поглядывала на неё, пока мы тихонько завтракали и собирались.

Келлабума провожала нас на пороге. Не желала удачи, не улыбалась. Смотрела, как седлаем коня и осла. Не махала рукой вслед. Стояла и смотрела. До тех пор, пока мы не скрылись за извилистым поворотом.

— Не боишься? — спросил Геллан, когда мы добрались до подножия гор.

Я упрямо выпятила подбородок:

— Пусть боятся меня! — и пришпорила Ушана.

Вечером он изучил путь по старой карте. Келлабума объясняла толково, без лишних слов. Он частично знал дорогу: когда-то в детстве исследовал горы, правда, до избушки прорицательницы не дошёл, но, судя по карте, совсем немного.

Поначалу дорога не тяготила: склон казался почти пологим, и подъем вверх не замечался. Дара повеселела, рвала цветы и ягоды, смотрела по сторонам жадно и с любопытством.

— Никогда не бывала в горах, — призналась она.

У него не хватило духу сказать, что скоро путешествие перестанет напоминать увеселительную прогулку. Решил пока не портить ей настроение: уж очень глаза у девчонки светились.

После полудня дорога стала сложнее, но они ещё двигались верхом. Дара притихла: силы уходили на то, чтобы следовать за Гелланом. Ушан шёл послушно, но чем дальше, тем старому животному становилось тяжелее продираться вверх. Под вечер и осло, и Дара готовы были свалиться на землю, но не сдавались.

— Здесь мы заночуем, — сказал Геллан, когда упали сумерки и идти стало невозможно.

Дара, дождавшись его слов, сползла и рухнула на каменистую почву. Он только заботливо расстелил попону и аккуратно переложил девчонку. Сам расседлал коня и осло, начертил охранные знаки, разжёг костёр и приготовил ужин. Когда запахло вкусным, Дара оживилась.

— Только не говори, что готовил вон те чёрные полоски и это они так замечательно пахнут.

— Только не рассказывай, что откажешься от еды из-за каких-то чёрных полосок, — поддел он её, пряча улыбку: девчонка проголодалась и жадно принюхивалась к аппетитным запахам.

— Ладно, — сдалась она, — я не буду смотреть, что ем — и жизнь наладится.

— Утром отправимся пешком. Дальше кони не пройдут.

— Ушан, гордись: отныне ты конь, — потрепала Дара осло и украдкой скормила животному свой кусок хлеба. — А с ними что?

— Останутся здесь. Есть маленький ручеёк, трава.

— Их никто не съест?

— Нет. Охранные знаки от диких животных сберегут.

Дара кивнула:

— Хорошо бы. Назад пешком я точно не доползу.

Она съела всё и, прихлёбывая ароматный отвар из ягод и душистых трав, клевала носом: её разморило от сытости и усталости.

— Здесь есть небольшая пещера. Перебирайся, пока не уснула.

— А ты? — пробормотала сонно, с трудом поднимаясь на ноги.

— И я отдохну. За меня не переживай. Когда-то властитель Верхолётной Долины мог бодрствовать сутками или спать на голой земле, готовый вскочить в любой момент, чтобы убить какую-нибудь тварь.

— Тебе… нравилась такая жизнь?..

Она присела у входа пещеры и смотрела на затухающий огонь.

— Не знаю. Жилось тяжело, но проще. А я как-то не задумывался, нравится мне быть стакером или нет. Я просто им был. Отдыхай, Дара. Завтра очень непростой день.