Чтение онлайн

— Правильно, Ламбертен. Вот и еще одна тайна раскрыта. Первая — неуловимый террорист, уничтожавший немецких офицеров. Кстати, я попросил бы тебя завтра утром самому принять участие в операции по спасению русского в Галери де Жод. Согласен?

— Разумеется! — просиял Андре.

— Я буду спокойнее, если ты сам за всем присмотришь. На нас ложится большая ответственность: мы должны спасти товарища, к тому же советского офицера.

Говоря это, Перришон задумчиво покачал головой. Советский человек в Клермон-Ферране, кто бы мог подумать! Он допил свое вино и посмотрел на Андре, который к своему стакану даже не притронулся.

— Повтори-ка мне еще разок, что тебе сообщил Клод по телефону. В машине я тебя не совсем понял.

— Он сказал… Подожди, вспомню… Да, вот что: “Черная икра, которую все так ищут, в магазине Галери де Жод. Завтра в одиннадцать приходи в сквер “Нептун”. Ну, а черную икру, сам понимаешь, Россия поставляет всему миру. Понятно? Очевидно, русского спрятали в магазине. Но кто? Я ничего не знаю. И как это стало известно Жюлю Граку… извини, Клоду, тоже не пойму.

Андре замолчал и единым духом выпил стакан вина. Только теперь они вспомнили об ужине.

Тихим голосом, в котором звучали серьезность и насмешка одновременно, Перришон сказал:

— Я не думаю, Ламбертен, что ты специально посвящал Анриетту в наши дела, но я убежден, да, убежден, что в чем-то ты здорово промахнулся.

Метров за тридцать от дома, где жила Анриетта, он остановил машину. На улице Каден, хмурой и узкой, похожей на глубокую канаву, смерклось, прохожих почти не было видно. Он долго рассматривал фасад дома.

Даже сквозь маскировочные шторы была видна ее тень. Создавалось впечатление, что человек за окном нервно мечется из угла в угол. Его охватил страх, и не засады или выстрела в спину боялся он — пугала предстоящая встреча с Анриеттой. Подумать только, еще сегодня утром он сжимал ее в объятиях, мечтал о женитьбе и домашнем уюте, хотел иметь от нее детей…

Андре горько рассмеялся. Ненависть, отвращение, мысль о том, что многие месяцы он жил рядом с ней, ничего не подозревая, парализовала его. В памяти почему-то всплыли насмерть перепуганные старые девы с растерянными лицами, и он решился…

Пересек улицу. От прежних сомнений и нерешительности не осталось и следа. Взбежал по ступенькам на третий этаж, постучал. Послышались осторожные шаги, и снова все стихло. Он постучал сильнее. Ключ в замке щелкнул, двери приоткрылись на расстоянии предохранительной цепочки.

— Кто там? — спросил знакомый голос.

Анриетта стояла за дверью, готовая в любую минуту захлопнуть ее.

— Это я… Пьер!

Женщина вскрикнула. Андре подумал: сейчас двери навсегда захлопнутся перед ним. Но она сняла цепочку, и Андре вошел в комнату. Сжимая в кармане пистолет, с опаской посмотрел на дверь кухни. Что-то в его облике насторожило Анриетту, она невольно попятилась, с тревогой глядя на него.

— Что с тобой, дорогая?

Подошел к ней поближе и снова бросил быстрый взгляд на закрытые двери.

— Тебя что-то испугало?

К его удивлению, голос звучал искренне и нежно. Это немного успокоило ее, она улыбнулась. И даже осмелилась робко пояснить:

— У мэрии что-то случилось… Поднялась стрельба, наверное, между партизанами и гестаповцами. Весь квартал оцеплен. Идут повальные обыски, а несколько минут назад и по нашей улице прошел патруль. Я так испугалась!

Он обнял ее, привлек к себе, поцеловал.

— Ничего, девочка. Все позади, — прошептал он. — Я с тобой, и нам нечего больше опасаться…

— Обними меня покрепче…

Он снова поцеловал ее, взял за плечи и, глядя в глаза, проговорил:

— Все, что случилось, я знаю. Мы чудом уцелели. Я ведь был там.

— Пьер! — голос ее задрожал, и она заплакала, сжимая Андре в объятиях. Она была взволнована. — Ах, Пьер! Я так…

Нетерпеливо он остановил ее.

— Я пришел за тобой.

Она вздрогнула и тревожно взглянула на него.

— За мной?

— Да. Ты должна помочь нам. Необходимо перевезти оружие и документы. А потом…

— Что потом?

— А вот что. Стычка произошла потому, что утрачен контакт между руководством и группами. Мы решили обновить все явки.

— И ты подумал обо мне?

Анриетта бросилась ему на шею и поцеловала его.

Вот и конец его любви. Где она? Как будто и не было ее. Он даже удивился, что не чувствует больше боли.

В машине Анриетта детально расспрашивала его о стычке в квартале мэрии. Андре отвечал ей подробно и обстоятельно, оставляя на закуску маленькое добавление — о женщине в подъезде на площади Филипп-Маркомб.

Назад Андре ехал той же дорогой. Крутой поворот. Позади остались Шамальер, Галуби, Ормо, д’Иссуар. “Избегай центральных улиц”, — сказал ему Перришон. Еще бы! Там сейчас слишком жарко, особенно между гостиницей и кафедральным собором. А рисковать на сей раз Андре просто не имел права.

Все обошлось. И вот Анриетта смирно сидит на табурете в просторной кухне старика Берусьера и спокойно смотрит на мужчин. Они молча разглядывают ее: с виду тихая, скромная девочка перед конфярмацией, ждущая как откровения, что же ей скажут взрослые. Кожаная сумочка лежала у нее на коленях. Андре не выдержал.

— Ты выдала нас немцам! Я видел тебя на той стороне площади…

Анриетта вскочила, опрокинув табурет, отступила на шаг и, открыв сумочку, сунула туда руку. Но Андре опередил ее, выхватив пистолет.

— Не двигаться!

Она побледнела, глядя в черный глазок ствола, бессильная злоба исказила ее лицо, глаза хищно сузились. Анриетта замерла, как пантера перед прыжком.

— Вы сами себя выдали, мадемуазель, — спокойно проговорил Перришон. В этот миг он был похож на сельского учителя, огорченного неприглядной выходкой ученика.

Анриетта презрительно сощурилась, взглянула на него и вдруг рассмеялась. Спокойно, с достоинством роняя каждое слово, вызывающе сказала:

— Да, это я сообщила гестапо о вашей “страховой конторе”.

Мужчины переглянулись. Она измерила Андре оценивающим взглядом.

— Ты слишком доверчив, дружок! Хочешь знать… — Она взглянула на Перришона. — Вы хотите знать, как это делается? Могу рассказать…

Она говорила с решимостью человека, идущего ва-банк и поставившего на карту жизнь. Многое видели на своем веку Перришон и Андре, но и их поразили в ее словах непонятная бравада, смесь искренности и цинизма. Она рассказала и о том, как по заданию гестапо пробралась в ряды Сопротивления, как познакомилась с Пьером Ламбертеном и по тысяче неуловимых деталей поняла, что он не просто связной, а лицо, имеющее отношение к руководству. А на след страховой конторы ее навела записка в портфеле Пьера, которую он не уничтожил вовремя…