Чтение онлайн

Марта не могла пожаловаться на плохое отношение в пасторском доме, вовсе нет. И платили ей хорошо, и относились вежливо. Но во всем этом была такая сдержанная прибалтийская сухость, а ее темперамент - ей недавно исполнилось шестнадцать лет - требовал если не сильных страстей, то, по крайней мере, романтических приключений.

Когда она ходила к реке за водой и поглядывала на шумную жизнь цыган в таборе, она чувствовала, что именно здесь может найти эти приключения. Каждый раз она пыталась подойти поближе, чтобы столкнуться с кем-нибудь из цыган и завязать знакомство.

И такой случай ей вскоре представился. Когда Марта в очередной раз набирала воду, она услышала за спиной звуки гитарных струн. Марта набрала ведра, поставила их на землю и оглянулась. В метре от нее стоял красивый молодой цыган, голый по пояс, в переливающихся красных шароварах. Он держал гитару, перебирал струны, смотрел на Марту большими черными глазами и улыбался. Она почувствовала, как краснеет, но не отвела взгляд. Было приятно смотреть в эти бездонные черные глаза.

– Здравствуй, красавица, - сказал цыган по-русски без малейшего акцента.

– Здравствуй, - не робея, ответила она.

– Ты живешь здесь?
– чуть растянув губы в улыбке, спросил молодой человек.

– Я служанка в пасторском доме, - ответила девушка.

– Приходи к нам ночью. Мы будем петь и веселиться. В пасторском доме, наверное, не очень весело, - засмеялся он.
– Придешь?

Марта пожала плечами. Ночью? В цыганский табор? Разве может приличная девушка решиться на такое? Но в глубине души она была уверена - придет обязательно. Чего бы это ей ни стоило.

– Так придешь?
– пропел цыган, перебирая струны и сделав шаг к ней. Его мускулистая загорелая грудь смущала ее и вновь заставляла краснеть.

– Не знаю, - тихо сказала она.
– У меня строгие хозяева.

– А ты приходи, когда они все заснут. Мы гуляем всю ночь, - засмеялся цыган.
– Приходи, я буду ждать тебя. Меня зовут Марко. А тебя?

– Мартой.

– Марта... Приходи, Марта, не пожалеешь.

Цыган подмигнул ей, вновь коснулся струн, запел что-то на своем цыганском языке, развернулся и, не попрощавшись, пошел в сторону кибиток табора.

В июле темнело поздно, а здесь, под Ригой, ночи были очень короткими и в первой половине лета совсем не темными. Но распорядок в пасторском доме был строгим, и все члены семьи готовились ко сну. Пастор в окружении детей и жены читал вечерние молитвы, а Марта с пожилой служанкой Фатиньей стелила постели.

Но вот все дела были сделаны, уборка проведена, посуда вымыта. Хозяева разошлись по комнатам. Пора было ложиться спать и прислуге. Марта прошла к себе в комнату на втором этаже и отодвинула занавеску. Вдали, у реки, горели костры табора. Дымок поднимался вверх, в небо, где показались первые звезды.

В доме пастора о цыганах даже не заикались. Несмотря на то что их табор стоял в километре от дома, все вели себя так, как будто цыган не было. С властями у бродяг отношения были, мягко говоря, напряженными, на них периодически устраивали облавы, и поэтому пастор предпочитал держаться от них подальше. В его планы не входило ссориться с властями. Через месяц ему обещали приход в лютеранской церкви в Мариенбурге, и это был определенный карьерный рост по сравнению с приходом в провинциальном местечке Лифляндии.

Марте общаться с цыганами было запрещено. Это даже не обсуждалось, всем это казалось естественным. Всем, кроме самой Марты. Ничего более естественного, чем свободная кочевая жизнь на воздухе, с песнями и танцами, с красивыми девушками в разноцветных нарядах и сильными смуглыми мужчинами, волновавшими ее молодую чувственность, - ничего более заманчивого и притягательного она в жизни своей еще не видела. Детство она провела в лифляндской деревне, и, хотя родители были довольно зажиточными крестьянами, особенно ярких воспоминаний о первых годах жизни она не вынесла. Большая семья, с малых лет много работы по дому, деревенские игры с соседскими детьми, лютеранская церковь, азы образования в воскресной школе. Когда родители отдали ее служанкой в дом пастора, она была счастлива. Начиналась другая, новая жизнь, где к ней относились по-другому, ее уважали, с ней обходились как со взрослым человеком - еще бы, ведь ей уже шестнадцать лет!

Но жизнь эта была размеренной и скучной. А костры цыганского табора как сигнал к новому рубежу, манящему ветру свободы и... краска бросилась ей в лицо, когда она вспомнила молодого цыгана Марко, - и, может быть, любви.

Она надела теплую кофту, пуховый платок (ночи стояли прохладные), на ноги - простые башмаки, загасила свечу и на цыпочках пробралась по лестнице к выходу. Пес Карвак высунул нос из своей конуры, готовый залаять, но, увидев Марту, завилял хвостом и опять улегся. Девушка осторожно открыла калитку, выскользнула за забор, так же аккуратно повернула задвижку, бросила взгляд на окно пастора и, убедившись, что ее не заметили, быстро пошла по дороге к реке Даугаве.

Она вдыхала дым костров и слышала отголоски песен. Вдруг сердце ее учащенно забилось - она увидела стройную фигуру Марко. Он шел ей навстречу. Черные длинные волосы его развевались по ветру, на нем был синий кафтан, а в руках - гитара. Он, наверное, с ней никогда не расстается, подумала Марта.

– Ты замерзла, милая?
– широко улыбнувшись, спросил Марко и обнял ее за плечи.
– Пошли к костру.

Они подошли к кибиткам, и Марко пригласил Марту сесть на разложенные вокруг костра подушки. Около костра сидели цыгане - трое мужчин и три женщины. Они приветливо кивнули девушке, как будто ничуть не удивившись ее появлению. Марко взял кувшин, стоящий на ковре у костра, кружку и налил в него какой-то красной жидкости.

– Это хорошее вино, сразу согреешься, пей, - сказал он.

Марта обвела взглядом цыган. Молодая цыганка чуть постарше нее одобрительно засмеялась, увидев ее растерянность, а пожилая, с седыми волосами, сказала:

– Пей, красавица, это доброе вино.

Марта сделала несколько глотков кисло-сладкого напитка и сразу почувствовала, как тепло разливается по телу. Она еще раз посмотрела на молодую цыганку и, увидев ее улыбку, тоже улыбнулась ей. Марко ударил по струнам и запел. Цыгане подхватили песню. Марта сделала еще несколько глотков и ощутила себя наверху блаженства - еще никогда ей не было так хорошо.

Во время пения старая цыганка внимательно смотрела на Марту. Это наверняка смутило бы девушку, если бы цыганка не улыбалась ей тепло и приветливо. Но смотрела она на нее так, как будто что-то знала про нее. После второй кружки вина Марта совсем охмелела, она даже хотела подпеть цыганам, но не знала их языка и только про себя повторяла мелодию. Поймав очередной внимательный взгляд Мариулы - так звали старую женщину, - девушка вопросительно посмотрела на нее: что ты хочешь мне сказать? Мариула тут же поняла ее взгляд и сделала ей знак отойти в сторону от костра: мол, надо поговорить. Марта взглянула в глаза Марко, который касался ее плеча своим. Тот одобрительно, весело кивнул. Марта встала, чувствуя, как от долгого сидения затекли ноги, и пошла за Мариулой.