Чтение онлайн

Николя Тодт, агент Фелипе Масса, вице-чемпиона «Формулы-1» 2008 года, считает вербальный интеллект своей сильной стороной, которая помогает ему «не только вести переговоры, но и становиться частью мира профессиональных соревнований, где господствуют итальянский и английский».

Владение вербальным интеллектом позволило Тьерри Марксу развить отменные межличностные способности: «Я родом из семьи, где почти не разговаривали. Все семейные дела совершались в тишине. Приходилось вслушиваться в каждое слово, каждый звук. Эмоций дома также не выражали. В результате миром слов я заинтересовался лишь к годам двадцати пяти. Особенно меня увлекло творчество великих авантюристов, типа Джека Лондона. Когда я впервые читал их книги, толком ничего не понимал. Но я чувствовал, что слово – это оружие, которое позволит мне справиться с внутренней агрессией. Это будет как новое дыхание: хорошее слово, которое помогает не делать зла. Я научился получать ни с чем не сравнимую подпитку от чтения книг таких авторов, как Селин, Стендаль, Малларме, к которым возвращался уже в более зрелом возрасте. Имея скромное происхождение, в молодости я не смог овладеть искусством самовыражения, и потому мне пришлось учиться выступать на публике, уже будучи взрослым».

Бывший легионер Андрей Косореану, учредитель компании Vigilia, которая разрабатывает новейшие технологии по обеспечению безопасности, уверяет, что Легион помог ему развить способности к изучению языков: «Там были люди 146 национальностей. Говорить на нескольких языках было жизненной необходимостью: это помогало сблизиться с людьми, которым я доверял свою судьбу».

Жак Бюнжер, сопрезидент возрожденного модного дома Courreges, любит говорить: «Я всегда был невысоким и щуплым, и потому в моем распоряжении имелись только два козыря: слова, чтобы обольщать, и ритм, чтобы танцевать рок. И, поскольку я активно пользовался и тем и другим, мне удалось в значительной степени эти способности развить».

Звуковой интеллект – это способность думать в категориях ритма и мелодии, быть чувствительным к музыкальности слов, интонациям, тембру голоса и жестам. Это наш исходный язык, предшественник языка словесного. Это лепет маленького ребенка, а также первое средство передачи информации на дальние расстояния: вспомните тамтамы и другие разновидности барабанов, с помощью которых наши далекие предки давали сигнал тревоги и сообщали своим соплеменникам разные новости.

«У детей, которые посещали музыкальные занятия в течение двух лет, более богатый словарный запас и более развитая память, чем у среднестатистического ребенка», – подтверждает Шанталь Караччи из Национального института здоровья и медицинских исследований [7] .

Музыка пробуждает в нас эмоции. Она призывает наше воображение и создает ментальные представления, а также ощущения, которые мы пытаемся описать при помощи образов. Музыка формирует у нас образы действий, представления о текстурах, фактурах и даже цветах.

Жизнь – это ритм, и аудиальный интеллект помогает нам действовать ритмично. Он является важной опорой в нашей повседневной жизни. Поясню, что имею в виду, на своем любимом примере: игрока в теннис традиционно учат «смотреть» на мяч, тогда как на самом деле он слышит мяч раньше, чем видит его! Взгляд прерывист: игрок может отвести глаза, посмотреть в другую сторону, тогда как слуховой канал работает непрерывно: уши не могут взять и отвернуться! На своих коуч-сессиях я всегда рекомендую теннисистам не перегружать мозг потоком визуальной информации, а уделить первостепенное внимание слуху, как это делает с детства Рафаэль Надаль.

Голос также является отражением наших внутренних связей. Наши эмоции проявляются в первую очередь именно в пространстве голоса. Чем больше мы учимся жить телом и разумом, тем больше музыки мы обнаруживаем в словах и ритме происходящего. Поток воздуха, который отделяется от наших губ и спускается до самого низа живота, освобождается по мере тренировки и позволяет голосу проявить себя.

Интеллект молчания дает нам шанс открыться своему внутреннему миру и прислушаться к голосу того, чем мы являемся на самом деле.

Мы не обязаны разговаривать без умолку, даже с теми людьми, которых любим. Энергия течет постоянно, откуда бы ни поступала. Она помогает нам слушать другого, а следовательно, развивает наши межличностные способности.

Ритмико-музыкальный интеллект Стива Джобса вдохновил его на создание iTunes, а точнее – на разработку формата сжатия файлов, который позволил бы слушать музыку в более высоком качестве по сравнению с тем, что предлагал сверхпопулярный формат MP3. Джобсу была невыносима мысль о том, что дух его музыкальных идолов (Боба Дилана, «Битлз», Бетховена) будет обесценен. Стив Джобс отказался от создания наладонника: «В чем польза этих персональных ассистентов? У первобытных цивилизаций не было записных книжек. У них была музыка. Это часть нашей ДНК. Весь мир любит музыку».

Нынешнее поколение, непрерывно переводящее взгляд с одного электронного устройства на другое, все сильнее ущемляет права своего слуха и замыкается в скорлупе воображаемого мирка. Тем не менее пение – это праязык, на котором говорили наши далекие предки, когда, к примеру, нужно было сообщить соплеменникам о том, что рядом появился хищник… В корне неверно было бы полагать, что обратного пути уже нет. Напротив, заново открыть для себя мир музыки и пения никогда не поздно. Одна из моих клиенток с детства была очень чувствительна к несправедливости, что не могло не сказаться на ее семейной жизни и профессиональной деятельности. Пытаясь вновь соединиться со своими ощущениями, отыскать драйверы своего детства, она вспомнила, что когда-то любила петь. Она стала брать уроки пения и разительно изменилась: эти занятия помогли ей научиться уступать другим людям, адаптировать свое поведение.

Наконец, аудиальный интеллект («ухо», как его называет философ Ален) – это еще и несомненная внимательность к тому, кто рядом с тобой: слушать другого – значит понимать его, открыть свои чувства и разум навстречу тому, о чем он говорит.

Телесный интеллект Леонарда Энтони, редактора в издательстве Versilio (которое публикует, среди прочего, произведения Марка Леви) и учредителя Mediphi, тесно связан с его аудиальным и экзистенциальным интеллектом. «Там, где я жил в ранней молодости, не слушали ни классическую музыку, ни джаз. Когда я поступил в консерваторию, мне предоставились уникальные возможности. Новые встречи открыли для меня новый мир. Очень скоро я убедился, что понимаю ритмические последовательности намного лучше других. Я перескочил сразу через четыре класса сольфеджио! События, случившиеся в годы учебы, стали для меня источником вдохновения на всю дальнейшую жизнь. Обучаясь в консерватории и постигая премудрости композиции, гармонии, фуг и контрапунктов, я подрабатывал в храме помощником органиста. Чтобы я мог работать над литургическим аккомпанементом, мне давали ключи от храма. Когда я заканчивал репетировать, то проходил в пустой неф и наслаждался отзвуками смолкшей музыки, всем своим существом пребывая в двойном резонансе – духовном и творческом. Ритм, музыка, само место действия – все это погружало меня в своего рода медитацию (хотя тогда я и не подозревал об этом), более углубленным исследованием которой я занялся спустя много лет на занятиях йога-нидрой в Керала, в Индии».

Лайонел Торрес, чемпион мира по командной стрельбе из лука, спортивный тренер, хорошо знает ресурсы своего аудиального интеллекта: «Я вспоминаю, как выиграл свое первое состязание: в голове у меня непрерывно звучала музыка группы Pink Floyd, а точнее – песня Breathe. Стрельба из лука невозможна без ритма: так-так-так. Движение, разделенное на три такта. Моя меткость стала поразительной. Я весь сосредоточился на нотах: вот с таким звуком стрела отделяется от тетивы, вот такой звук раздается в тот миг, когда я отпускаю пальцы… По звучанию стрелы я моментально понимал, удачный ли сделан выстрел. Чем медленнее был ритм, тем лучше мне удавалось сконцентрироваться, тем точнее я стрелял».