Чтение онлайн

– О-о-о! – протянул ромей, – род Камениатов известен в империи. А как он оказался среди этих варваров-славян?

– Он вернулся на родину своего отца.

– Родина, – ухмыльнулся ромей. – Тоже нашли понятие! Родина там, где тебе лучше всего жить. А всё остальное – пустое. Значит, просто он не был способен жить среди нашего просвещенного народа, ни на что не способен…

– Моего отца хорошо знали среди ромеев, и его знал сам басилевс.

– Да ну? И под каким же именем его знал император?

– Его ромеи знали как Сакалиб.

Ромей изменился в лице:

– Твой отец – Василий Сакалиб?

– Вот видишь, и ты его, оказывается, знал.

– Знал ли я его? – со злым выражением лица, вскипая, почти прошипел ромей. – Это благодаря ему я лишился своего уха. Это благодаря ему я потерял всех своих людей, с которыми я мог бы быть богатым и знатным. Это благодаря ему я теперь прозябаю в этих степях.

Куреп, не понимая ромейского языка, удивлённо смотрел на них, пока одноухий не повернулся к нему со злой торжествующей улыбкой:

– Я дам тебе за неё сто монет. Ты не представляешь, как у меня сейчас радостно на душе: дочь самого Сакалиба – моя рабыня. Видно на небесах вняли моим мольбам и решили возместить все мои страдания. Я её перепродам. Пусть с убытком, но продам её чужеземцам – может быть сарацинам. И семя Сакалиба сгинет в унижениях и страданиях. И пусть все знают, что Феликс не прощает обид.

– Отец убьёт тебя! – воскликнула Агапе.

– А может он раньше умрёт от горя, когда узнает, что его дочь – рабыня?

– Скорее умрешь ты, потому что он рядом, – в сердцах крикнула Агапе и залилась слезами.

Феликс посерьёзнел лицом, и было видно, что эта новость его ошеломила.

– А вторую не возьмёшь? – отвлёк его от дум Куреп.

Ромей ещё раз окинул взглядом Младу:

– Я могу дать тебе за неё пять золотых монет. И не более…

Куреп, соглашаясь, молчаливо склонил голову. Феликс отсчитал золотые монеты и вручил Курепу тяжёлый мешочек, а затем попросил Бураша:

– Отведи моих рабынь к моим воинам, – и опять повернулся к Курепу. – Куреп, я хочу тебя предупредить…

Но договорить ему не дал ввалившийся в шатёр воин:

– Почти всех наших лошадей угнали в степь…

Куреп от неожиданной вести остолбенел, а Бураш промолвил:

– Может, их перепугал волк, который на меня напал?

– Какой волк! – возбуждённо ответил хазарин. – Двое наших воинов, которые охраняли коней, лежат мёртвые со стрелами в груди.

Куреп повернулся к Бурашу и зарычал:

– Как могло это случиться? Кто охранял брод? Почему они все-таки перебрались на этот берег?

Очумевшего от неожиданной вести и не знавшего что ответить Бураша потеснил ещё один вошедший хазарин. Рукой он держался за окровавленное плечо:

– Куреп! – начал он, – я видел его.

– Кого?

– Того, который убежал от нас. Он выкрал мальчишку, который был вместе с ними, – воин показал на девчонок.

Агапе громко засмеялась. Куреп повернулся на её смех и порывисто шагнул в её сторону:

– Заткните ей пасть!

Феликс рукой остановил Курепа:

– Позволь мне распоряжаться моими рабами, – он повернулся опять к Бурашу. – Отведи их к моим воинам. Пусть их там свяжут и засунут им в рот тряпки, чтоб не кричали.

Бураш вытащил из шатра упирающихся Агапе и Младу, а Куреп обратился опять к раненому хазарину:

– Ты точно видел его?

– Как тебя. Мы его осветили горящими ветками. Он держал на руках мальчишку.

– Вы осветили? Ты был не один? Так почему вы не поймали его?

– Нас было двое. Он с мальчишкой бросился в темноту и бросил в нас по ножу. Лиясу нож пробил горло, и он умер, а мне попал в плечо.

Феликс усмехнулся:

– Ты хочешь сказать, что он, держа в руках мальчишку, смог бросить так метко в вас ножи, что одного убил, а второго ранил? – ромей повернулся к Курепу. – Ты понимаешь, что этот парень был не один? Под утро жди нападения.

Феликс шагнул к выходу.

– Подожди! – остановил его Куреп. – Так что ты хотел сообщить мне?

– Этот Сакалиб довольно опасен. А девчонка проболталась, что он рядом.

– Но, думаю, не опаснее Кара-батыра.

– Слух о Кара-батыре идёт по степи, но я его не видел, а с Сакалибом я сталкивался. Он один стоит двадцати воинов. А у тебя, как я понял, их не так уж и много осталось?

– Теперь уже да. Так что же теперь можно сделать?

– Уже поздно что-то делать. Пусть теперь идёт всё чередом.

– Ты поможешь мне?

– Можешь не сомневаться. Как рассветёт, мои воины будут вместе с твоими.

Куреп повернулся к раненому хазарину:

– Всех воинов собери у моего шатра, да и тех, кто охраняет брод, тоже веди сюда. Охранять уже нечего…

Раненый хазарин покинул шатёр, а вслед за ним Феликс, направившийся к своим воинам. Рядом на траве лежали связанные и с тряпками во рту Агапе и Млада.

– Погрузите их на лошадей. Мы сейчас без шума уезжаем – опасно здесь. Утром будет бой, а нам ни к чему подвергать наши жизни опасности из-за, – Феликс кисло усмехнулся, – обречённых.

* * *

Василь смотрел на голодных, но счастливых от встречи с соплеменниками и братом мальчишек, уписывающих за обе щеки кашу, сваренную Сивояром. Не отставал от них и Трегуб, поглядывая на окружающих и слушая рассказ Векши и Вячеслава о том, что они заметили у хазар. Все сидели у небольшого костра, разожженного в шатре, обтянутым толстыми шкурами и не пропускающими свет. На миг Трегуб перестал жевать, когда услышал, как Вячеслав бросал ножи в хазар. Он восхищенно посмотрел на Вячеслава, удивляясь тому, что до сих пор он молчал об этом. Уж сам-то он непременно всем сообщил о своей удали.

– Как вы говорите, зовут хазарина? – спросил Василь.

Наевшийся каши Единец, с трудом удерживаясь от сна и потирая глаза, ответил:

– Все хазары его называли Курепом.

Василь немного помолчал, обдумывая рассказанное, а затем промолвил:

– То, что мы задумывали, не удастся. Они были настороже и ожидали преследования. Не зря они не разожгли костров со стороны брода – наверняка там у них засада. Теперь, когда у них угнали большинство лошадей, хазары будут ждать нападения под утро, а мы нападём сейчас.