Чтение онлайн

Тиун выкрикнул команду и его вояки пошли выгонять народ наружу. Начался бедлам, вдруг многочисленная челядь высыпала с криками и горестными стонами на площадь перед усадьбой.

Нифига себе, да тут душ тридцать, в основном бабы. Детей не заметил.

Тиун не стал ждать когда народ угомонится и опять крикнул своим, те ударами копия по мягким местам и спинам установили порядок.

Несколько минут бабский контингент слушал, а когда поняли смысл сказанного, опять завыли.

– А ну курвы, чего завыли?

Немного внимания со стороны стражи и опять настала тишина.

– А это стало быть дочка и жинка покойного, – и вперёд вытолкнули двух женщин. До этого они прятались позади. Заметно по богатой одежде, что они не холопки.

Тиун получил обещанные монеты и удалился с дружиной назад в город. А мы занялись приятным делом победителей, вхождением в наследство. Я только поручил своим присматривать за дружинниками моих товарищей. А то они уже начали присматриваться к местным молодухам. Это же моё хозяйство, поэтому придётся народу угомониться.

Для себя приказал очистить один из домов, там где имелся резной балкончик. Бабьё выгнали, нашлась тётка, которая здесь типа завхоза.

– Лукерья, – представилась немолодая и полная женщина.

– Луша, – прикажи готовить трапезу для нас.

Тётка хотела что-то возвратить, но я уже развернулся и вышел из комнаты.

Развлекались мы четыре дня, даже выбрались на охоту. А когда я уже устал от большой компании, Гриша с Федей заторопились назад.

С облегчением я смотрел за уходящей дружиной. Много внимания требовалось, чтобы не набедокурили молодые парни. А сейчас в доме наконец-то тишина.

Челядь женского пола шуршит, убирая последствия нашествия. В моём здании большая зала и несколько хозяйственных помещений. На втором этаже четыре не малых спальни, одна из них моя. С балкончика открывается обалденный вид на лес и реку. Есть ещё светёлка под крышей.

Лукерья ведёт меня по территории, за мной следует Пахомка и Шуда. Последний ещё кривится, когда бередит рану, но уже приступил к исполнению своей обязанности по охране меня родимого. Шуда бдит за всем и пугает до непроходящей икоты бабский контингент. Сейчас в доме кроме меня проживают только ближники, Пахомка и Шуда устроились на первом этаже. Остальные бойцы остановились в отдельном доме. Раньше здесь жили бобыли, но с некоторых пор они закончились, а помещения как раз подходят под наши нужды. Хорошая печь, тёплый стены. На трапезы собираемся у меня, готовят еду на кухне, она находится в дальнем углу участка во избежание пожара.

Лукерья показала избы, где жила челядь. Мы зашли внутрь и вызвали переполох. Ну, что-то похожее я уже видел у Григория.

Усадьба вольготно раскинулась на вершине холма, чай не город, где соседи подпирают заборами. Участок ограждён острым тыном и заметом. Вот только подновить не помешает. За забором раскинулся сад, сейчас покрытый снегом.

– Ну, Луша показывай хоромы, – и я показал на последний дом, где я ещё не бывал.

Женщина растерянно посмотрела на меня, но увидев угрожающий взгляд Шуды порысила впереди.

Я понимаю, что вторгаемся на женскую половину, но мне это до лампочки. Обе красавицы вне закона, могу отдать их правосудию для дальнейшего исполнения постановления суда. А могу и забыть про их существование.

Первый этаж поменее моего, тоже обеденная зала и комната непонятного назначения. В ней сидели несколько молодых девок и что-то мастерили, вышивали. Пискнув они испарились при нашем появлении, а со второго этажа вывалилась целая бабская делегация, две бывшие хозяйки в окружении нескольких женщин.

– По какому праву… – я не стал дослушивать возмущение одной из них и скомандовал Шуде, – гони всех на улицу, хочу посмотреть, кто в моём доме живёт.

Десяток женщин разного возраста построились пред моим отеческим взором. Уже виденные молодые девушки в количестве четырёх боевых единиц. Две бывшие хозяйки и пяток мамок зрелого возраста. По телосложению мамки годятся в молотобойцы, грузные с противными харями. Эти то не пашут в поле, обслуживают патронесс.

– Луша, в доме останутся только эти девчонки, пусть помогают по дому, остальных гони в шею. Определи их на время в избу для дворни, – а нет, так вот вам бог, а вот и порог.

Лукерья похоже смекнула, что власть поменялась окончательно, потому что махая руками начала выпроваживать сгруппировавшихся для отпора тёток. С божьей помощью выпроводили почтенных дам, дав собрать немногочисленные вещи. Шуда ткнул концом копья по тылу отстающих и те лихо вылетели на улицу.

– Луша, я не хочу видеть у себя в доме чужих. Только ты с девчонками и те, которых я пущу. Увижу, что в доме посторонние, выгоню тебя следом, поняла.

Судя по быстрым кивкам, поняла, дошло. Ненавижу бардак и ежели я оказался владельцем имения, то здесь будет так, как я хочу и не иначе.

Сразу стало легче дышать, со второй половины ранее доносились флюиды ненависти ко мне, а сейчас там обитают весьма приятные девчонки. Вместо своих вышиваний они снуют по дому, наводя порядок. К нам быстро привыкли, Пахомка и Шуда следили, чтобы мои дружинники не озорничали. Я им прямо сказал, если подыщут какую вдовушку в деревне, благословлю и дам приданное. А в моём доме не безобразничать. Девчонки оказались сиротами или с дальних глухих деревень, родня давно их оплакала. Ввиду малого возраста были на побегушках, а вообще остаётся только догадываться, для каких целей их держал в доме Тимофей Вельяшев.

Пацанки оказались неиспорченные, смешливые. Мне нравится рассказывать им истории по вечерам. Пахомка с Шудой тоже застывают в дверях, боятся, что выгоню. Лукерья делает вид, что ей неинтересны детские сказки, но не может справиться с любопытством. Я даже из глубины комнаты вижу её оттопыренное ухо. Пересказываю сказки Пушкина, легенду о новгородском купце Садко и его хождение за три моря.

Девчата совсем молоденькие, лет по тринадцать-четырнадцать, глазки светятся от любознательности, приходится силком разгонять спать.

Особенно мне нравится самая мелкая, Стеша. Черноглазая мелочь страшна любопытна и буквально мучает меня вопросами. Она даже Пахомку заткнула за пояс в этом плане. У неё такой наивный взгляд, когда я дурю девок, путая их загадками, что становится неудобно. А как она заливисто смеётся – я сам начинаю улыбаться.

С моей командой первым делом занялись имением, поправили тын, повесили новые ворота взамен перекосившихся. Сейчас мы на ночь закрываемся и дежурит кто-то из парней. Я стал недоверчив к окружающим, лучше перебдеть, чем ....