Чтение онлайн

Ощупываю живот слева. Под моей ладонью отчётливо ощущается маленькая ножка.

На следующий Новый год мы уже будем вдвоём, малыш. Будет не так грустно, веришь?

Серёжа не звонил. Набираю его номер, чтобы поздравить. Вне зоны доступа. Сразу же лезу на страничку этого нового проекта в соцсети. Судя по сторис, новогодняя вечеринка проходит с размахом.

Пытаюсь угадать в мелькающих на экране лицах Алёхина. Его там тоже нет… Зато есть красивые девчонки. Сплошь ноги от ушей. Актуальные в этом сезоне мини. Эх… Я в такое ни за что не влезу, даже если очень постараться. Колобок на ножках.

Тоскливо пялюсь в идущий по ТВ фильм. Главная героиня как раз пытается выгнать незваного гостя из своей квартиры. Сама не замечаю, как засыпаю.

Будит меня чьё-то осторожное прикосновение к левой щеке. Кто-то нежно гладит моё лицо, убирая волосы за ухо. Медленно приоткрываю веки. Упираюсь взглядом прямо в усталые глаза Алёхина. Резко приподнимаюсь.

— Серёжа?

— Ты дверь не заперла, — шепчет укоризненно. — Кто же так делает?

Действительно, после ухода Руслана я не закрыла замок. Беременность сделала меня совсем рассеянной…

Руслан!.. Тут же накатывают события сегодняшнего дня с ним в главной роли.

— Зачем ты ударил Руслана? — спрашиваю обвиняюще. Возможно, это звучит слишком резко. Спросонья мне не сразу удаётся взять контроль над своими эмоциями.

Встаю с дивана, перекатываясь на бок. С таким животом, как у меня сейчас, изящно это сделать не получится. Серёжа протягивает мне ладонь.

— Ударил — значит заслужил, — говорит спокойно.

Усмехается, глядя на укоризненное выражение моего лица.

— Не волнуйся. Мужчины так иногда решают проблемы между собой. Вы, женщины, присылаете друг другу открыточки с извинениями. Мы — поступаем несколько иначе. У нас с Русом всё стабильно. Он меня понял.

— Может он не так уж и не прав, Серёж.

— Чегоо? Что он тебе наболтал? Язык без костей, — злится. — Мало получил похоже!

— Серёжа. Он прав. Незачем тебе в это лезть. Незачем — приходить.

— Я прихожу, потому что хочу. В противном случае меня бы здесь не было, — сводит брови на переносице. — А ты бы поменьше слушала других. И перестань уже, наконец, решать за меня. Чего мне хотеть, а чего — нет!

— Это ненормально. Понимаешь? Ты живёшь своей жизнью, но по-прежнему приходишь ко мне. Возможно, мне пора… отпустить тебя.

Улыбается криво.

— Барыня вольную дарует? Мне что, следует пасть ниц?

— Хватит паясничать.

— Хватит нести чушь! — парирует. — Нет у меня никакой «своей жизни». Я здесь, с тобой, потому что хочу быть. Здесь. И сейчас. С тобой. Ясно?!

Психую. Вот же баран упёртый!

— А мог бы сейчас тусить с какой-нибудь красоткой в своём клубе! — ревность поднимается во мне бурлящей волной.

— Мог бы, — улыбается Серёжа.

— Я… жирная! — говорю плаксиво.

— Ну… ты поправилась немного, — окидывает меня взглядом, задерживаясь в районе груди.

— Ноги — как столбы! Боже… — начинаю всхлипывать. — Эти отёки! У меня даже лицо распухло! Вот! — отчаянно прикладываю растопыренные пальцы к щекам. — Видишь?! Я — уродина…

Он обхватывает моё лицо ладонями, одним движением останавливая эти истеричные трепыхания.

— Ты — не уродина. Ты просто дурочка. Маленькая глупая дурочка.

Набираю воздух в лёгкие, чтобы ответить ему, но не успеваю. Потому что он целует меня. Чрезвычайно нежно, почти невесомо. Легко, как пёрышком, касается моих губ.

Закидываю руки ему на шею, побуждая продолжить.

За окном разрываются разноцветными вспышками фейерверки. Новый год наступил.

Несвободное падение

37-я неделя, январь

Последние несколько недель у меня жутко болит спина. Просто отваливается!

Любое движение причиняет муку.

Конечно, я была у врача. Тщедушный дяденька в очках долго и нудно прощупывал мою многострадальную поясницу. Просил повернуться то так, то этак. Диагноз неутешительный, но банальный: остеохондроз.

Честно говоря, я думала, это только у бабулек бывает. Но доктор объяснил, что при беременности боли в спине нередкое явление. Это связано с увеличением массы тела и перераспределением центра тяжести, что отрицательно влияет на позвоночник.

Естественно, рентген мне делать нельзя. Сильнодействующие препараты также противопоказаны. Бандаж, коврик с колючками и тюбик мази с запахом грязных мужских носков — вот мои лучшие друзья на ближайшие пару недель.

От постоянно испытываемых болей и дискомфорта я стала, мягко говоря, капризной. А точнее сказать — абсолютно невыносимой! Я и сама это чувствую, но поделать с собой ничего не могу.

Я срываюсь на близких. Складывается ощущение, что никто в этом мире не в состоянии меня понять!

Мне кажется, даже мама избегает меня в последнее время. И я не могу её в этом винить…

Серёжа опаздывает уже на пять минут. Стою у подъезда, притаптывая ногами от холода. Где его черти носят?!

Завидев, наконец, знакомый автомобиль, начинаю движение к нему сама. Сегодня скользко, поэтому иду я медленно. Пыхчу как ёжик в сезон размножения. Я зла. Я очень зла!

— Эй, эй! — Серёжа выскакивает из машины. Оставив водительскую дверь нараспашку, тормозит меня, хватая за локоть. — Ты куда? Не видишь, здесь каток сплошной?

Пока говорит это, сам чуть не поскальзывается.

Бурчу сквозь плотно сжатые зубы:

— Ты опоздал. Я замёрзла, между прочим.

— Извини, — помогает мне усесться в авто. — Там авария на Пионерской. Я пытался объехать, но…

— Значит, хреново пытался! Я ног не чувствую!

— Прости.

Моментально ловлю откат. Чувствую себя последней сукой. Он извиняется за чужое ДТП? Что дальше? Попросит прощения за глобальное потепление?

Немного успокоившись в мягком уюте салона, шепчу:

— Это ты меня прости. Я сегодня совсем не в духе.

— Опять спина? — спрашивает понимающе.

— Ага, — непроизвольно морщусь, ощутив очередной укол в пояснице.

— Скоро это пройдёт. Потерпи.

— Стараюсь. Но иногда просто на стенку лезть охота…

— Неужели нельзя ничего сделать?

— Всё что можно, я уже делаю.

— Но это ненормально! Хочешь я поговорю с доктором или…

— Не надо, Серёж. Спасибо. Жизнь — боль, ничего тут не попишешь. Буду… терпеть.