Чтение онлайн

Позже я вступила в должность главного бухгалтера и перебралась в центральный офис. Я занимала отдельный кабинет, старалась работать быстро и эффективно: проводила платежи в 1С в ту же секунду, как их осуществляла, ездила по всем инстанциям и переживала за каждого адвоката.

Одной из моих внутренних задач было доказать себе и другим, что человеческие способности недооценены и что бухгалтерию крупного предприятия может вести всего лишь один человек – если все делать вовремя, если система выстроена правильно и если любить то, что ты делаешь. На этом постулате я и прогорела. Даже при самом большом желании существуют физические ограничения.

Мы начали зарплатный проект – заключили договор со «Сбербанком», и все зарплаты должны были перечисляться на пластиковые карты. Тогда это было нечто новое. Я пыталась сделать процесс максимально комфортным для каждого сотрудника. Это был настоящий кошмар. Ничего не получалось, потому что упиралось в проблемы «Сбербанка», на которые я никак не могла повлиять. Иногда я расстилала на полу свою «вроде бобровую» шубу, закрывала дверь и вместо обеда плакала. Такой стала моя жизнь.

В середине рабочего дня вместо обеда я решила сходить в поликлинику. Сильно болел глаз. Я не могла смотреть на монитор и даже в книгу, строчки расплывались, начинала раскалываться голова. В поликлинике мне измерили давление и вызвали «скорую». Так я попала в больницу.

У меня не было с собой сменной одежды. Я позвонила маме и легла, накрывшись одеялом с головой. Свет резал глаза. Вечером мне должны были сделать МРТ. Помню, больше всего я беспокоилась не о том, что со мной и насколько это серьезно, а о том, что оставила рабочее место и меня некому заменить. Мое собственное состояние волновало меня ровно настолько, насколько оно могло помешать работе – я должна была хорошо видеть и быстро соображать. Я позвонила Леше и попыталась уговорить его привезти мне документы и компьютер, но он велел выкинуть работу из головы и отдыхать.

Моей соседкой по палате оказалась приятная женщина лет шестидесяти. Она напомнила мне бабушку Тасю. Мы разговорились. «Почему ты, такая молодая, оказалась в неврологическом отделении?» – спросила она, и я с удивлением поняла, что совсем не чувствую себя молодой. Я с гордостью рассказала ей свою историю – историю успеха, которая привела меня на больничную койку. Соседка тоже работала бухгалтером…

Что такое вообще «жить»? И насколько важно жить каждый день?

Обследование показало предынсультное состояние и повреждение сосудов глаза. Это означало, что в ближайшее время на работу я не вернусь. И даже если восстановление займет всего пару месяцев, компания не сможет все это время функционировать без бухгалтера.

В больнице я не могла ни читать, ни смотреть видео. Только спать и думать. О том, что вовремя сданный отчет оказался для меня важнее, чем собственное зрение. Было очень страшно. Быть честным с самой собой вообще страшно. Страшно было даже позвонить на работу и сказать, что я не приду. Тогда я еще не знала, какую свободу может подарить тотальное поражение, однако вдруг поняла, что у меня есть только я. Конечно, были еще родители и Леша, но когда я лежала под одеялом и ничего не видела, а только слышала свое дыхание, единственным человеком, который мог мне помочь, была я сама. Я должна была изменить свою жизнь.

В больнице я почувствовала, что нуждаюсь в чем-то, чего никогда не получу, работая бухгалтером.

Шла вторая неделя моего лечения. В буфете я увидела совершенно лысую девушку с очень бледной кожей. Она была из ракового отделения. Я купила шоколадку «RitterSport», ела ее и пыталась понять, от чего отвлекаю себя сладким? От того ли, что жизнь очень коротка? От того, что я не смогу в ближайшее время работать в полную силу? Или от того, что пора звонить в коллегию и сообщать, что им придется искать другого бухгалтера?

Я позвонила Леше.

– Хочу уволиться, но мне страшно.

Он меня поддержал. Сказал, что найдет другую работу. Главное, чтобы я была здорова.

Его слова очень помогли. Леша – мой самый близкий друг и знает меня лучше многих. А еще я подумала о девушке из буфета. Вылечится она или нет? Сможет ли жить дальше? Что такое вообще «жить»? И насколько важно жить каждый день? Живу ли я, работая бухгалтером? Или, раз со мной случилось такое, с моим выбором профессии что-то не так?

Влажными от волнения руками я взяла телефон и набрала номер финансового директора Светланы.

– Если честно, мне не лучше. Очень прошу – ищите другого бухгалтера. Первое время я побуду с ней, все объясню и покажу.

Светлана была удивлена и попросила приехать в офис, как только меня выпишут. Я пообещала и положила трубку. Больничный коридор вдруг наполнился светом. Впервые за очень долгое время мне показалось, что я приняла правильное решение.

И правда, какой из меня бухгалтер? Чуть что – в слезы. Не при всех, конечно, но чего скрывать? Любая свободная минутка для меня – это журналы с фотографиями, или фотографии в телефоне, или мечты в метро. Никакого удовольствия от жизни. Стоит мне только соприкоснуться с людьми, как это случилось с зарплатным проектом, все сразу идет наперекосяк, и опять – слезы. Любая камеральная налоговая проверка – слезы. По всем приметам – я не на своем месте.

Жизнь и мир пытались что-то мне сказать. Но что же? Это мне предстояло выяснить после выписки.

ВАЖНЫЙ ВЫВОД:

Когда вы делаете что-то по-настоящему свое, когда не изменяете себе, мир помогает вам. Когда вы отвергаете себя и живете чужой жизнью, мир может уничтожить вас. Есть такая фраза: «В конце все будет хорошо, и если все еще не хорошо, то это не конец».

Мы рождаемся идеальными. Ничто не отвлекает нас от истинной сущности жизни – просто быть. Мы не задаем себе вопросов, достаточно ли мы красивы, богаты и умны. Нас даже не заботит, нравимся ли мы матери и отцу. Мы просто живем и откликаемся на свои подлинные чувства. Магия мироздания – хрупкая вещь. Как только мы соприкасаемся с миром, начинается взаимодействие, которое может разрушить или сделать нас сильнее, но никто не остается идеальным.

И пусть.

Когда я выписалась из больницы и приехала в офис, чтобы забрать трудовую книжку, коллеги проявили ко мне невероятную доброту и уважение. Мне дали неожиданно большую премию. Эти деньги действительно были мне нужны, но я о них не просила. Руководители сказали мне: «Маш, отдохни и возвращайся. Мы тебя очень любим и очень ждем». Но я прощалась навсегда. Потому что знала: на восстановление понадобится гораздо больше двух месяцев, и потому что в больнице почувствовала, что нуждаюсь в чем-то, чего никогда не получу, работая бухгалтером.