Чтение онлайн

Увлекшись архитектурой, я выпустила из внимания, что зал уже полон. Оказывается, в абсолютной тишине там сидело около ста здоровяков (только мужчины), я поежилась, как-то неудобно. Сидят, молчат и смотрят, жуть какая, мы стоим почти на входе, тут Вепрь мне рукой указывает, куда бы вы подумали, конечно, на середину. Мало мне внимания, добавим еще, вдруг не все всё рассмотрели, сжала угол шали, погладила пальцем ладошку сына и пошла сдаваться.

Так же в полной тишине мы протопали в центр, видимо, из-за внутреннего протеста не старалась идти тише и мои шаги били меня же по ушам, акустика тут что надо – только арии распевать.

– Сегодня, – я даже подпрыгнула, когда неожиданно заговорил воин с ирокезом, до этого и не видела, что он тут тоже есть, – во время разведывательной операции на нас наткнулась женщина с ребенком, которая добровольно, – так сильно выделил это слово, что захотелось отрицательно помахать головой, – пожелала отправиться к нам.

Замолчал, так и хотелось спросить – «а дальше что было?», но все молчат, и я молчу, может, они мысленно общаются или тугодумы.

– Нам сообщили, что женщина сдалась в плен, – еще один здоровый заговорил, этот даже на фоне остальных выглядит здоровее.

– Свое пожелание жить у нас она оформила именно таким выражением, – как завернул с ирокезом.

– Официально было предложено отказаться? – что-то я напряглась.

– Да, она отказалась, – говорит так спокойно, даже скучающе, какой-то этот с ирокезом не эмоциональный, вон Вепрь как бровями двигает, Гром кулаки сжимает, и остальные, если присмотреться, выражают эмоции каждый по-своему, а этот нет, спокойный, как мул.

– Есть ли у женщины защитник-мужчина? – я уже не просто напряглась, я тут уже план бегства практически придумываю.

Все посмотрели на Вепря, то есть этот тут доносчик, я нахмурилась и по тому, как медлит мужчина, поняла: это важный вопрос и от его ответа зависит мое будущее, знать бы еще, какой правильный ответ.

– Отец сына пал, женщина должна была выйти замуж снова, но сбежала, – и тут они ахнули, я вам серьезно говорю, как бабы над слезливым моментом в истории, а потом переглянулись и начали шушукаться, баском, аж на уши начало давить.

Правда, продолжалось это от силы секунд пятнадцать, а потом они опять замолчали и взглянули на меня очень недружелюбно, мужская солидарность в особо крупных масштабах.

– Женщина, ты обязана вернуться к своему жениху, не позорь его, – вот это поворот, этот самый здоровый мне сразу не понравился.

– Не могу, – голос с хрипотцой, волнуюсь, – я в плену! – получай!

– Кхм, это образное выражение, мы не пленим женщин, – попытался донести до меня умную мысль все тот же оратор, вот ты и попался, голубчик.

– Если я не в плену, то я вольная? – с самым кротким видом спросила, опуская глаза в пол, не время показывать мой лихорадочный взгляд.

– Естественно, норманны не пленят женщин!

– Тогда, как вольная женщина, официально заявляю, я к тому козлу не вернусь!

Пауза, просто заслушаешься.

– Тогда как вольная женщина, достигшая брачного возраста, ты обязана сейчас из присутствующих выбрать себе защитника, – то есть мое внутреннее ликование было всего пять секунд? Жестоко, я -то думала, что молодец.

Стоп, что значит сейчас и так сразу выбрать защитника?

– А можно поподробнее, что делает защитник, какие плюсы, какие минусы?

– Минусы, скажешь тоже, женщина, – он рассмеялся, запрокидывая голову назад, хор его поддержал.

– Минусы есть всегда и везде, идеала не существует, – мне вот совершенно не смешно, что-то подпекает, как бы не оказалось, что из «огня да в полымя» попала, – я хмуро рассматривала веселящихся мужчин, а чуть в стороне стоял хмурый мужик с ирокезом, ему тоже невесело.

– Мужчины, может вернемся к обсуждению? – о как резко замолчали, синхронно.

– Защитник берет женщину в свой дом, кормит ее, одевает, оберегает, он становится главой их союза, – все это, конечно, хорошо, но мне бы версию для взрослых…

– А что делает женщина? – ладно буду корректной, зайду с другой стороны.

– Она ему подчиняется, руководит его хозяйством, – интересно, это фигура речи или таки имеются в виду дом и курицы, – заботится о защитнике, ублажает его просьбы, – и? Вот только продолжения не последовало.

– А как именно ублажает? – я не спускала настороженного взгляда с говорившего, поэтому четко заметила, смутился. Вот гады! Таки это у них так институт брака именуется.

– Женщина всегда знает, как ублажить своего защитника, – гордо выпрямившись вещал этот здоровый среди здоровых (мне срочно нужны их имена или хотя бы прозвища).

– А если женщина не местная или не опытная, как тогда она должна знать, как именно ублажать? Вдруг ублажишь не так, защитник расстроится, защищать перестанет?

– Не быть такому, каждая женщина знает, а если сомневается, то в клубе спросит совет! – тут, блин, еще клуб по ублажению есть? Я в шоке, глубоком, но это не мешает мне допытываться, потом рефлексировать буду.

Мужики что-то гомонили, видать, обсуждали работу клуба местного, а я мысленно страдала и рвала на себе волосы.

– Нет, не хочу!

– Что? – взревел это огромный, и остальные помельче тоже уточнили, что именно я тут не хочу.

А меня как бы немного накрыло после мысли, что я в этом клубе советов спрашиваю, может там еще что наглядное показывают.

– Я ушла из отчего дома не для того, чтобы наступить на те же грабли и выйти замуж по принуждению. Как бы у вас не назывались эти странные отношения, но меня не устраивает то, что я сейчас должна выбрать себе мужа и отца моему сыну. Вы хоть подумали, как ему будет? Вдруг он не сойдется характером с этим «защитником» и что тогда? «Во всем подчиняться», а если мне надо сына будет защищать, как быть? Я думала, здесь мы сможем спастись от незавидной участи рабыни и нежелательного ребенка, но я ошиблась, мужчины везде одинаковые, даже пришлые! – Очень хотелось разбить что-то, но я пока держалась, только иногда нервно потопывала одной ногой, да голос периодически срывался на более громкий, – вы меня спросили, чего хочу я? Почему, если женщина, то бесправная? Я сына растила одна, выживала с ним одна и защитника рядом не было, мы справились и сейчас с ним справимся! Он мой защитник! – даже от самой себя защитит и от глупых мыслей, которые в момент отчаянья приходят, чтобы сразу их спугнули эти маленькие ручки, которые изо всех сил тебя обнимают.

Ко мне неслышно подошел все тот же с ирокезом и с таким отстраненным видом тихо прокомментировал:

– Защитник - это в вашей культуре жених, но без права настаивать на интимных отношениях. Через год женщина может выбрать другого защитника и так до тех пор, пока не выберет единственного, вот он - уже муж по-вашему, – опа, то есть разница в культуре дала отпечаток на мышление. А не плохо у них тут женщины устроились, тебя тут защищают.

– Я, Сокол, готов сразиться, чтобы привлечь свободную женщину, – рядом тяжело вздохнул ирокезный, я повернула к нему голову и увидела гримасу досады на его лице.