Чтение онлайн

Про свадьбу Виррис не хотела. Всё, что касалось сестрёнки и её супруга, прошло замечательно… Трогательно, с ноткой настоящей нежности, так и витающей между новобрачными. Они не забывали о гостях, но были при этом словно сами по себе, лишь друг с другом. Это сквозило в переплетении пальцев, в шёпоте на ушко друг другу, в долгих взглядах. Представительный, по-военному строгий Дарриел отлично скрывал, что общество тяготит его, и улыбался гостям как положено, в меру радушно, с прохладной любезностью. Элге училась быть владелицей не просто огромного замка — всех прилегающих к нему земель, полосы моря, холмов, летом покрытых дикими гортензиями. Виррис считала, что она справится с этой ролью. Муж поможет.

— Красивое торжество, эффектное, незабываемое. — Пальцы перебрасывали мягкую нить со спицы на спицу. — Зажжённые фонарики в вечернем небе над морем, яркие фейерверки. Лорд Сайттен лично рисовал пару бегущих волков, не знаю уж, к чему они. Белые, в серебро, глаза жёлтые-жёлтые, как настоящие. Невесте очень понравились. В остальном, как я уже говорила, всё это устраивали для гостей, а молодожёны находились вне всей этой праздничной суеты и пафосных речей. Принцесса Эрейн осталась очень довольна: я слышала, она переживала за наряды, хрусталь и правильный цветочный декор. Или за салфетки.

Сона улыбнулась.

— А каким танцем открывали вечер? В Сайттене, говорят, свои фигуры для свадебных танцев?

Виррис не обратила внимания. Невеста-жена, герцогиня Сайттен, выходила танцевать редко: её супруг, вероятно, не очень жаловал это увеселение, предпочитая или отсиживаться за столом, или прогуливаться в обнимку с Элге по залам и открытой галерее с видом на залив. Но она помнила, что искусству танца лорд Дарриел определённо обучен и двигался вполне уверенно, в ногах не путался.

Вообще госпожа Эос не отличалась чрезмерным любопытством и, самое приятное, не обращала всё в сплетни, не несла по городку, на её глаза так и светились неподдельным интересом, и Вир постаралась вытащить из памяти ещё несколько чудесных моментов, а спицы в её руках не останавливались ни на мгновение.

— У тебя всё нормально? — вдруг спросила Сона. — У вас с Бьордом?

Нет. Совсем нет.

— Без трагедий, — с улыбкой кивнула Виррис. — Вы уже выбрали имя малышке?

Подруга погладила заметно округлившийся живот. Виррис задержала взгляд на этом извечном оберегающем жесте.

Бьорд уехал в столицу читать лекции очередной группе будущих артефакторов. Ненадолго, всего на несколько дней: Школа не отпускала надолго. Но каждый день выходил длиной в неделю. Когда-то он обмолвился ей, что научился ценить самое простое, мелочи из мелочей, маленькие радости: присутствие любимой женщины дома, возможность пройтись с ней по улице, придерживая локоть, подлить в её чашку чай за завтраком, пожелать светлых снов. Открыв в своём сердце способность скучать, нет, тосковать по звуку голоса и мягким кошачьим шагам, Виррис его поняла.

Осень низала дни, один за одним, словно янтарные бусины, разбавленные сердоликом и кораллом, и каждый новый день демонстрировал девушке всё ту же истину: ей нужен её муж. Не фиктивным, не временным, не на прописанный в документе срок. Насовсем нужен, такой, как есть. Но, кажется, Виррис опоздала, самонадеянно считая, что любовь Зоратта будет жить долго. А делать ещё один шаг, просить разговора больше не могла. Она уже пыталась, и попытка вышла неудачной, а ныне болезненная гордость мешала выяснить отношение Бьорда к ней. Виррис знала себя слишком хорошо. Знала, что добиваться мужского внимания, бегать и просить не будет. Для неё это унизительно, даже если знает за собой вину. Не сможет и всё тут. Но как же этого самого внимания не хватало!

…

До завершения их договора, бумаги, которую госпожа Зоратт с удовольствием порвала бы на мелкие кусочки, осталось около трёх месяцев. Аккуратно сложенная записка спикировала ей в руки: Зоратт сообщал, что занялся подбором достойного дома для будущей бывшей госпожи Зоратт. У Виррис, вовсе не мечтающей снова становиться Адорейн, упало сердце.

***

Когда Зоратт вернулся в Леавор, его встретили ароматы отменно пропечённого мяса и сдобы с творожной начинкой; а ещё неуверенная улыбка жены, её Виррис тщетно старалась спрятать в тени уходящей наверх лестницы. Он привёз с собой едва слышимый аромат медовой сладости с лёгкой горчинкой: этой нотки, оказывается, сильно не хватало. Ей показалось, Бьорд кивнул ей приветливо, теплее, чем несколько дней назад, но после чая и пышных конвертиков с творогом, не забыв похвалить стряпню кухарки и старания самой Вир, он вручил ей список выставленных на продажу домов.

— Я взял на себя смелость запросить варианты, считающиеся достойными и выгодными, но не учёл ваши предпочтения и пожелания. Извините, Виррис. Безусловно, вы можете озвучить свои требования к жилью, я не оставлю их без внимания. Но посмотрите пока вот эти, вдруг что-нибудь понравится уже сейчас?

Виррис, держа спину ровно, а голову высоко, ушла к себе и разревелась над списком, так и не развернув ни одного рисунка с описанием. Ей нравится один дом. Вот этот. Постепенно, по шажочку, переставший быть неродным. Сама не заметила, как вложила в него частичку своей души.

О дертвинтском жилище Зоратт не напоминал: дом был приобретён для первой жены Миреи. Та после развода снова вышла замуж и поселилась в Сайттенском герцогстве, а дом остался. Предлагать его второй супруге Бьорд считал неправильным; его бы следовало продать, но управляющий делами находил выгодные предложения по аренде, и Бьорд пока не спешил расставаться с той недвижимостью насовсем.

Муж в серых утренних сумерках уезжал в Школу, вечером его можно было найти в библиотеке или кабинете, но Виррис не искала. В первый же выходной он поинтересовался, понравилось ли ей что-нибудь из предложенного. На отрицательное пожатие плеч спокойно кивнул.

— Ничего, что-нибудь подберём, времени на поиски достаточно. Необязательно в Леаворе, вдруг вы мечтаете о переезде? Любую идею можно озвучивать смело, посмотрим, что можно воплотить. Я буду у себя, собираюсь поработать над одним заказом, приходите, как освободитесь, обсудим.

О приглашении Элге переехать к ней в случае расторжения их ненастоящего брака Вир ничего ещё не говорила.

Тот список ей хотелось порвать на мелкие клочки и швырнуть в его невозмутимое лицо.

…

Амулет, охраняющий от дурных снов и ночных кошмаров. Заказчик попросил выполнить его в солнечных цветах и в виде украшения, и Зоратт вынул цитрины, жёлтые топазы и янтарь. Ему самому не помешал бы амулет, в который, как в шкатулку, можно сложить память. Не всю, только отдельные фрагменты, всё ещё, несмотря на принятые усилия, вызывающие грусть и болезненные спазмы в горле. Да, Леавором ограничиваться необязательно; может, она хочет на юг, ближе к теплу и ласковому солнцу, или в столицу, там тоже хорошо. И достаточно далеко — расстояние пойдёт на пользу. Должно пойти.

Память, не порезанная на кусочки, издевательски подкидывала гордый поворот головы и выверенно-вежливую улыбку, от которой ломило зубы. Бьорд вытряхнул запонки из манжет, закатал рукава рубашки и принялся за работу.

…

Виррис зашла со счетами, суммы которых вызывали у неё, практичной и бережливой, некоторые сомнения. Постучалась, как чужая, дождалась разрешения войти. Зоратт колдовал над амулетом. На столе, покрытым защитной плёнкой, имитирующей морозное стекло, лежали в коробочках кристаллы, какие-то неизвестные ей приспособления, маленькие и изящные, напоминающие инструменты ювелиров, увеличительное стекло с ручкой в виде лапы дракона. Муж с подвёрнутыми почти до локтей рукавами рубашки держал в ладони яркий жёлтый камень, округлый, как обкатанный водой голыш, прикрывал его второй ладонью, с которой тихим снегом сыпалась его магия. Неотрывно следил, как белый с редкими синеватыми искрами свет впитывается в камень, и Виррис молча пристроилась на стул с другой стороны стола, тщательно расправила юбку; шелест ткани казался ей слишком громким в сосредоточенной тишине кабинета. Присесть можно было и на диванчик между книжными шкафами, но стул… ближе. Отсюда удобнее смотреть, как Бьорд творит волшебство, и на него самого. У её мужа неподвижное лицо и отрешённый взгляд, губы сжаты в тонкую линию, под глазами тени. Она стиснула бумажки онемевшими пальцами: нестерпимо хотелось протянуть руку и разгладить эту морщинку меж бровей.