Чтение онлайн

Вдруг женский крик огласил округу, и Рокаэль сорвался с места, нутром чуя неладное. Крик был такой животрепещущий, переворачивающий все внутри, что не оставалось сомнений — дамочку не напугала мышь, там что-то пострашнее.

Крик слышался откуда-то сбоку, вдали от толпы, и, обернувшись драконом, взмыл в небо, чтобы как можно быстрее найти девушку.

Пролетев над крышам домов, он заметил тонкую щель переулка. Рокаэль летел вдоль него, пока не наткнулся взглядом на два силуэта. Стремительный спуск вниз, и вот он уже стоит рядом с ними на двух ногах, уверенный, что именно отсюда и шел крик.

— Милара! — он удивленно кивнул спасенной недавно девушке и был очень удивлен ответом.

— Она… — дрожащим пальцем девушка показала на лежащую брюнетку. — Она…

Рокаэль заглянул в полные отчаяния и испуга глаза Милары, и решил оставить расспросы на потом. Ведь, переведя взгляд на лежащую на земле девушку, понял — он нашел пропажу. Бриджит.

Что ощущал Рокаэль, глядя на бывшую любовницу? Жалость? Печаль? Боль?

Нет, он ощущал пустоту там, где раньше были чувства к ней. И легкую грусть за чью-то смерть. Воин, он привык к смертям, но даже Рокаэль сейчас не мог не заметить, как изменилось лицо Бриджит. Это была она и не она одновременно. Правду говорят, что ты там, где душа, а в этом теле души больше не было, одна оболочка.

Приехали дознаватели, допросили, составили опись места преступления и прочесывали переулок в поисках следов. Увезли тело девушки, завернутое в специальный мешок, а на земле осталось темное пятно. Странно, но оно не было кровавым.

Оливия, нежно тронув его за руку и заглянув в глаза, прошептала что-то утешительное. Рокаэль не разобрал слов, но был признателен ей за заботу. Она пришла забирать Милару, с которой уже поговорили и дознаватели и психолог, и, помахав рукой, поспешила увести прочь шокированную девушку.

Все уже ушли, а он так и стоял там, в узком переулке, пока его не тронул за плечо Навир.

— Тебя вызывает Сандар, — тихо сказал он.

Рокаэль прошел пару шагов и молча взмыл в небо. Все-таки, для него это была не очередная из увиденных смертей, как бы он не хотел себе признаваться.

Весть о смерти Бриджит застала Маркеля в своих покоях. Он как раз переворачивал вещи жены в поисках улик, и в итоге был награжден пакетом экзотических орехов. Огненный дракон мог дать хвост на отсечение, что это были именно те орехи, из-за которых Оливия лишилась магии.

Стук в дверь заставил его убрать пакет в ящик стола, а самому оглядеть комнату, перевернутую вверх дном. Бриджит была умной женщиной, и даже этот пакетик она запрятала так, что Маркелю пришлось перерыть всю комнату и изрядно попотеть, чтобы его достать.

— Кто? — недовольно спросил огненный. Он никого не ждал, но в нынешнем положении могло случиться все, что угодно.

— Дознаватели, по поводу Вашей жены, — а вот этой фразы мужчина ждал меньше всего. Его взгляд метнулся к ящику, но подумав о том, что он переложит орешки позже, Маркель открыл дверь.

— Мы с плохими новостями лорд, — почтенно поклонился огненный дракон, а снежный, стоящий рядом, лишь немного опустил голову. Два дознавателя, как теперь везде и кругом, работали в паре. Интересы касались обоих сторон, поэтому такой дуэт не был удивителен.

— Сандар просит Вас пройти к нему, — продолжили они, и Маркель, немного оцепенев, закрыл за собой дверь и пошел к кабинету снежного лорда.

И не видел, как тем временем к дознавателям присоединились еще трое снежных и трое огненных и, достав ключ, начали обыск.

— Не позволю! — отец Маркеля бушевал, но Сандар был непреклонен.

— Убитая жила там, это необходимая процедура.

— Там живет мой сын, и если Вы забыли, я напомню, он — огненный лорд. Это неприемлемо!

Сандар чудом не скривился от такого восхваления собственного отпрыска. Неприкосновенный Маркель! А вот, судя по докладу Рокаэля, к нему стоило присмотреться внимательнее. И пустынных он учуял, и Бриджит — его жена и пустынная драконица. Многое, слишком многое могло быть неправдой. Слишком многое могло быть сфабриковано. При всем его уважении к огненным, контакты с которыми только начали налаживаться, Сандар не собирался закрывать глаза на что либо.

— Это заткнет все злые языки. Вопросов к мужу убитой у общественности будет и без того много, ты знаешь это и без меня. У нас есть основания полагать, что Бриджит была причастна к временному лишению магии у моей дочери и обыск расставит все на свои места.

Огненный дракон вынужден был согласиться с доводами Сандара. Лишение магии, пусть даже временное — серьезное преступление.

Смерть может иметь множество цветов и оттенков. Кроваво — красный — для потерявшего свою половинку. Ядовито — зеленый — для того, кто узнал о смерти врага. Пепельно — серый от своей безжизненности — для родителей, потерявших своего ребенка.

Для Маркеля смерть Бриджит окрасилась в черный цвет. Словно темная беззвездная ночь накрыла его со всех сторон, сжимая невидимые руки вокруг горла. Нет, не подумайте, не из-за любви! Из-за неба в мелкую клетку.

Орешки, химера их раздери! И на пакете, в котором они находились, остались именно его следы. И больше никаких, ни единого! Бриджит оказалась сообразительнее его.

— Самоуверенный болван! — железная чаша полетела в купритовую стену, стукнулась об каменную поверхность, блокирующую магию, и, противно звякнув, упала на пол. Маркель проклинал то мгновение, когда так самонадеянно сунул злополучные орешка в ящик стола, а не спрятал в свой магический тайник. До него бы не один дознаватель не добрался бы. А теперь он, словно зверь в клетке, метался по тюремной камере и сыпал проклятия.

— Меня оправдают, — говорил он сам себе, стараясь загнать злость внутрь. Он уже недавно спустил её сцепи, и теперь расплачивался за это пребыванием в сырых тюремных 'апартаментах', вместо комфортного домашнего ареста. Но он был так зол, что ему не только приплели орешки, но и показали записку, в которой якобы он, Маркель, угрожал своей жене убийством, если она не будет держать язык за зубами, что у мужчины просто снесло крышу…

— Сорвался, сам виноват, — окошко для наблюдения было открыто, и в нем мелькнуло обеспокоенное лицо его отца. Маркель усмехнулся, подумав, что тот впервые в жизни так рьяно отстаивал права сына и его невиновность перед другими. Смешно! Когда он — взрослый и состоявшийся мужчина, отец стал вмешиваться в его дела! Где он был раньше?

— Сын… — словно не сказал, а каркнул его отец, закашлявшись. Передать поддержку через слово ему не удалось, и он попробовал исправить это: — Я все улажу.

Как же! — хотелось сказать Маркелю. А как же: 'Ты мужик, ты должен все делать сам!' 'Твои проблемы — это только твои проблемы'. 'Совет? А голова тебе на что?!'

Теперь ему не нужны были никакая помощь и советы. В его голову вдолбили, вколотили, воткнули, словно лезвия 'истины'. И поздно было что-то менять. Он сам о себе позаботится.