Чтение онлайн

Пока он осматривал варваров, подошли офицеры. Осунувшиеся лица и пятна крови на кирасах говорили о жестокой бессонной ночи.

— Павсания нигде нет, — доложил Герофит.

— Значит, точно сбежал, сука, — с сожалением процедил стратег.

Затем спросил пленников:

— Кто из вас главный?

Руку поднял старик с большой золотой серьгой в ухе. Раздвинув соотечественников, он вышел вперед.

— Я Мегабат.

Кимон решил уточнить:

— Двоюродный брат сатрапа Сард Артаферна?

Перс кивнул.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался стратег.

— Приехал на помолвку дочери.

— Кто жених?

— Павсаний.

Командиры ахнули.

Кимон тоже не мог скрыть удивления:

— И где она?

Мегабат понурил голову.

— Отпустил с Павсанием…

Кимон заходил взад-вперед в раздумьях. Предатель сбежал вместе с дочерью Мегабата. Но сам отец находится в руках афинян. Это лучше, чем ничего.

Предстояло непростое дело — раздел трофеев. Поручение Совета знати он частично выполнил, строптивый полис покорен, так что союзники имеют полное право на свою часть добычи.

Антифем и Пританид — отличные воины, но они не привыкли мыслить в масштабах государства. Улиад — так тот совсем недавно сам был пиратом, ему делить награбленное добро не впервой.

Зато самому Кимону отлично известно, что блеск золота может затуманить голову даже самому опытному командиру. За примером далеко ходить не надо.

Стоило Фемистоклу вернуть Афинам рудники в Маронее, как поползли слухи о его корысти. Когда Фемистокл ввел подряды-литургии для богачей на постройку триер, сразу заговорили о том, что он в доле. А как не заговорить — личное состояние архонта пухло, словно дрожжевое тесто.

Фемистокл, конечно, возмущался, призывая на головы завистников перуны Зевса, только все помнили, как эвбейцы заплатили ему тридцать талантов, чтобы он не отводил флот от Артемисия.

Поэтому деловые отношения с Павсанием быстро закончились для Фемистокла катастрофой: лидера демократической партии обвинили в пособничестве изменнику-спартиату. Не помогли ни его популярность среди фетов — корабельной черни, ни отмена подати для метеков, ни масштабное строительство гавани в Пирее.

Потом был суд и изгнание из Афин на десять лет. Результатом остракизма стало отчаянное бегство в Аргос. Оттуда опальный политик продолжал дергать нити закулисной борьбы, но прежнего влияния в Народном собрании уже не имел.

Наконец Кимон принял решение:

— Всех раздеть! Мужчин до набедренной повязки, женщин до нижней рубашки. Украшения снять и сложить в кучу.

Не обращая внимания на возмущенные реплики пленников, эпибаты сорвали с них одежду. Женщины испуганно жались друг к другу, мужчинам не оставалось ничего другого, как скрывать гнев и смущение под маской напускного равнодушия.

Рыдания персиянок сопровождались звоном лунниц, подвесок, браслетов, серег… Снимать драгоценности жёнам помогали мужья. А потом и сами стянули с пальцев литые перстни.

Спокойно поворошив груду драгоценностей ногой, Кимон посмотрел на офицеров:

— Как делить будем?

— Поровну, — сказал Антифем как само собой разумеющееся.

— То есть на пятерых? — уточнил Кимон.

— Ну, тебе треть, как всегда, — пояснил Антифем. — Остальное поровну между нами.

Он бросил быстрый взгляд на товарищей.

— Платейцы и саммеоты в штурме не участвовали, — хмуро процедил Пританид.

— Как это — не участвовали? — возмутился Улиад. — Мы внимание византийцев отвлекали, чтобы твои коринфяне смогли ворота пробить. У меня тоже потери есть. Ты это брось — не быкуй!

Только Менон и триерарх Терофит не участвовал в споре. Триерарх помалкивал в присутствии старших офицеров, а скопарх хорошо изучил своего командира и видел: тот что-то замышляет. Чутье не обмануло фарсальца и на этот раз.

Стратег взял слово:

— Хочу внести ясность. Дрались хорошо все. Если бы не моряки Улиада, то конница Антифема и гоплиты Пританида не добились бы успеха. Менон разработал отличный тактический план. Поэтому каждому из вас я лично вручу в Афинах лавровый венок вместе с треножником Аполлона за победу. Что касается трофеев, то кроме золота есть еще варвары. Как будем делить это мясо?

Он кивнул в сторону пленников.

— Ну, поделим… И что с ними делать? — презрительно бросил Улиад. — На весла этих дармоедов не посадишь — они грести могут только лепешкой по миске. Молодухи, конечно, товар ходовой. Но в Византии покупатели вряд ли найдутся, потому что горожанам сейчас не до роскоши. В Афины баб везти накладно, да и незачем — рынок рабов на Сомате [25] после покорения Херсонеса Фракийского забит военнопленными. Это все равно что в Коринф ехать со своими горшками. Если продать перекупщикам, то после пересыльного лагеря на Хиосе они потеряют товарный вид, так что цена на них изначально будет невысокой…

Он подошел к одной из женщин. Бесцеремонно задрав пленнице рукав, схватил за кисть и поднял руку вверх.

— Вот! Посмотрите на тонкие пальцы, нежную кожу… Даже в эргастерий ее не сбагрить — ни ткать, ни шить, ни стряпать не умеет… Хорошо, если знает, где у козы вымя. Да у меня язык не повернется поклясться на камне продажи, что у нее нет недостатков.

Он повернулся к Антифему:

— Ты можешь себе представить, как она обкладывает корни гранатового дерева свиным навозом?

— Нет, — рассмеялся фессалиец.

— И я — нет. В общем, овчинка выделки не стоит, — подытожил эпистолевс.

Кимон подождал, не хочет ли высказаться кто-то другой. Офицеры переглядывались, по выражению лиц было понятно, что они согласны с саммеотом.

— Ладно, — с покладистым видом сказал стратег. — Тогда у меня к вам предложение.

Он сначала ткнул пальцем в груду украшений, потом показал на пленников.

— Вот золото. А вот никчемные варвары… Можете сделать так, как предложил Антифем. А можете забрать все драгоценности себе, но тогда рабы достанутся мне. Что выберете?

Повисла пауза.

Герофит не выдержал.

Сделав шаг вперед, триерарх в волнении заговорил:

— Прошу меня простить за неуставную вольность, но раз вы мне позволили участвовать на вашем совете, я скажу то, что думаю. Так вот… Мы давно в походе. Едим солонину, спим в гамаках, если вообще спим. Пьем протухшую воду с уксусом. Это все правильно, на войне по-другому не бывает. Согласен: лавровый венок и треножник — это высшая честь. Даже Мильтиад после победы при Марафоне не получил венок от Народного собрания, хотя и просил. Но семью венком не накормишь… — Герофит с горящими от алчности глазами протянул руку над добычей. — Вот этот перстень можно обменять на телку. Этих браслетов хватит на полгода безбедной жизни. Вон за тот кулон в виде дельфина, выносящего кифареда Ариона к Тенару, дадут не меньше трех медимнов ячменной муки. Я считаю, что нужно брать золото… — Он повернулся к Кимону: — Пленных варваров привел сюда я. Выполнил приказ, пальцем никого не тронул. Ничего не утаил, мародерством не занимался. Надеюсь, что мое подчинение флотской дисциплине получит достойную оценку…