Чтение онлайн

Пока я размышляла, взвешивая все «за» и «против», впереди, меж деревьями, показались огоньки. Все, приплыли, деревня… Теперь их точно пугать — смысла нет. Да и на Артемыча посмотреть интересно, как он там живет… Я невольно фыркнула про себя. Любопытно на выражение его лица посмотреть, когда он увидит жертву своих подопечных… Ведь наверняка не ожидает встретить здесь, в этом мире, меня.

Огоньки, по мере нашего продвижения, приближались, превращаясь в зажженные факелы. Или не факелы? Из-за тряски мне трудно разобрать, но что-то ярко пылало на длинных жердях, окружавших деревню. И когда мы подошли ближе, я таки разглядела и похолодела. Черепа! Оказывается, на основания жердей нанизаны большие человеческие черепа, подсвеченные изнутри живым пламенем!

Точно, не к добру мне в пространственно-временном потоке огромная черепушка привиделась, это ясно как день! Ведь намекнула мне Райлит — все, что ты увидишь в потоке, позже обязательно встретится! Так оно и случилось. Плавание по бурной реке — встретилось, руины древнего города — тоже, Властитель гор… не в прямом смысле, но встретился. Змея у нас символизирует обман, а очень большая змея — очень большой обман… Осталось только драки чистильщиков дождаться, то бишь схватки жизни и смерти за мою скромную персону. И, судя по этим симпатичным улыбчивым черепам, долго ее ждать не придется…

Нда. Елы-палы.

Когда мы проходили мимо ограды, я немного приподняла голову и с облегчением обнаружила, то черепа-то — ненастоящие. Некий искусный мастер потратил кучу времени, дабы вытесать их камня, и издалека смотрелись они очень эффектно, особенно, с горящим внутри огнем. Идею же Артемыч явно слямзил у американцев. Те во время празднования Хэллоуина обожают подобное с тыквами проделывать.

Кстати, когда мы мимо этих импровизированных фонарей проходили, я успела немного разглядеть свое сопровождение и чуть не хихикнула. Представьте себе, граждане, они одеты только в набедренные повязки, сооруженные у кого — из старых штанов, у кого — из рубахи (даже вышивка местами виднелась), у кого — из занавесок в милый розовый цветочек… И, что примечательно, все, как один — босые. Смех в тапках…

Правда, спустя несколько минут мне стало уже не до смеха. Меня выволокли на центральную поляну, сняли с шеста и выставили на всеобщее обозрение, как ценный боевой трофей. Я ведь в одном исподнем, прости, Господи… Естественно, здешний народ ни кружевных бюстгальтеров, ни стрингов со стразами в жизни не видел, и уставился на меня, разинув рот… А я не знала, куда деваться. Первый раз в жизни мне стало так стыдно!.. Ругаясь про себя, я попеременно то бледнела, то краснела, даже про головную боль от избытка унижения забыла. Мне, конечно, стесняться нечего, но и смотреть у меня, если уж на то пошло, после длительных голодовок и изматывающих физических нагрузок, тоже не на что!.. Или здешние мужики ни разу полураздетых женщин не видели?

Короче, положение — аховое… Пряча глаза, я упорно смотрела куда угодно, только не на собравшийся народ. Сначала насчитала около двадцати расположенных по кругу традиционных домиков с листьями вместо крыши. Потом — обратила внимание на лежащий посреди поляны большой, прямоугольный и плоский булыжник неизвестного назначения, испещренный древними рунами. Потом — на стоящую рядышком каменную кадку, размерами — метр на метр. Потом — на растущий из земли кособокий стульчик с очень длинными ножками, которые покрывала нежная растительность… И вспомнила. Это ж предсказание Ядвиги (царствие ей небесное…) сбывается! Точно такую же обстановку я видела, когда старушка показывала мне будущее Артема!..

Ой-ей…

Не нравится мне это, совершенно не нравится… А еще толпа почему-то заволновалась и закопошилась… Ах, вон оно что… Происходит явление Христа-спасителя народу… Точно, явился… И точно таким же, каким я его и помню, в знакомых по видению, только потрепанных шмотках. Лишь выражение лица изменилось и стало каким-то властным и рассеянным одновременно, как у натурального правителя. Правда, я своим незапланированным появлением оное выражение заставила резко перемениться… Ну, так еще бы, он ведь не ожидал, что я сломя голову пущусь на его поиски.

Увидев меня, племянничек откровенно растерялся и выпучил глаза. Хотя, глаза он выпучил по несколько иной причине… И нечего на меня так откровенно пялиться, спаситель недоделанный, я твоя тетка, а не фотомодель из «Плейбоя»! Пусть и не родная, но — тетка! Так что давай, подбери челюсть и вспомни, кем ты людям приходишься!

Артемычу явно стало не по себе, равно, как и мне. Он избегал встречаться со мной взглядом и стоял столбом, пока от толпы не отделился странного вида дедок и, кланяясь, не подошел к нему. Нда, я вам скажу… В столь солидном и преклонном возрасте потакать шалостям глупого мальчишки, которого мама наказывала плохо… Если бы не мое собственное позорное положение, я бы точно захихикала. Мало того, что худосочный дедок нарядился набедренную повязку цвета детской радости, так он еще и сделал себе начес на голове, как у ирокеза, и вместо мантии нацепил простыню в мелкий зеленый горошек, а ее углы аккуратным бантиком завязал под подбородком.

Я не знала, то ли плакать, то ли смеяться. Все окружающее казалось настолько нереальным, комичным и… карнавальным, и больше напоминало театральную постановку, чем жизненную ситуацию… И черепа, и взрослые мужики, решившие на старости лет поиграть в индейцев, и сам их идейный вдохновитель… Не встречала я раньше ничего подобного и теперь не могла понять, как правильно на это реагировать.

Меж тем, дедок, отчаянно жестикулируя и поминутно указывая на меня, что-то активно втолковывал моему непутевому племяннику. Тот, нахмурив светлые брови, выслушал местного «шамана», задумчиво взъерошил и без того растрепанную шевелюру и, помедлив, кивнул. Народ, узрев его жест, радостно запрыгал вокруг центрального камня, потрясся факелами. Где-то я такое видела, что-то это мне напоминало…

Я угрюмо посмотрела на шепчущуюся парочку, на скачущих людей и чуть не заматерилась вслух в который раз за день. Что ж такое получается, товарищи, они тут церемонию жертвоприношения проводить собрались со мной в главной роли?! Я — жертвенный козел?! Это… они перегнули палку! Это… они хватили через край! Я… я… я не позволю про царя такие песни петь! Я им покажу жертвоприношение!.. Сами добровольно под нож дядьки-шамана полезут, вот вам Слово павшего воина!

Пока меня тащили к камню, я извивалась и упиралась, как умела, и не сводила грозного взора с виновника своих неприятностей. Ну, давай, посмотри тетке в глаза! Или трусишь, как обычно? Погоди мне, я до тебя доберусь!.. Вот… вот прокляну твоих прихвостней для начала, чтобы под ногами не путались почем зря — и доберусь!..

На камень меня все-таки уложили, для вящей надежности привязав к нему веревками, и начали проводить какой-то ритуал. Артем взобрался на стульчик и, подперев ладонью щеку, принялся наблюдать, а я — сверлила его злобным взглядом. И, поерзав на своем «троне», он не выдержал и мельком глянул на меня. И подмигнул еще, негодник! Конечно, ему весело! А как же! Поиздеваться над надоедливой теткой — кому же не смешно будет?! Я бы тоже повеселилась, поменяйся мы местами! Только… только вот мне ни капельки не смешно… А, может, я просто шуток не понимаю и никто меня в итоге резать не собирается?

Я покосилась на «индейцев». Эти ненормальные, шепча молитвы своим неведомым богам, по очереди подходили к кадке, доставали оттуда пригоршню золы и вырисовывали на собственных физиономиях странные узоры. И, когда вымазались все, включая «спасителя», которому исполняющий обязанности шамана приволок в ладонях золу, в кадке зажгли огонь и начались дикие пляски. Нет, еще ни в одной деревне мне подобные сумасшедшие не встречались… Артемыч ли их испортил, или они всегда такими были?.. История знает, но, по своему обыкновению, молчит.