Чтение онлайн

— Свят!.. — громко взвизгнула я, протирая слезящиеся глаза.

Кот лениво приподнял пушистый хвост, которым он прикрывал свою наглую морду, и широко зевнул.

— Уже утро? — сонно осведомился он.

— Ты чего себе позволяешь?! — завелась я, спихивая пушистый клубок на пол.

— Так печка остыла, я замерз… — оправдывался он. — А бабушка — ворочается во сне…

— Хоть бы извинился! — я швырнула в него подушкой.

— За что? — искренне удивился Свят, и в его голосе послышалось ехидство. — За то, что грел тебя всю ночь?

— Я те сейчас такое «грел» покажу! — сорвалась с лавки я.

Куда там!.. Насмешливо ухмыльнувшись, тот вскочил на подоконник, лапой приоткрыл створку — и был таков! Трус позорный. Поймаю — хвост оторву!..

На ходу вытаскивая сигареты, я вышла на крыльцо и закурила. Погода на дворе стояла теплая и солнечная, а от снега и морозной ночи не осталось и следа. Зазеленела трава, распушили огромные лапы ели и сосны, ожили птицы и мелкое зверье. Лето вступило в свои законные права, прогоняя призраки недавней зимы.

— Проснулась? — Ядвига вывернула из-за угла избы и приветливо улыбнулась. — Как спала?

— Как убитая, — призналась я, тоже улыбаясь. — Спасибо за ночлег.

— Пожалуйста, — кивнула она. — Сейчас позавтракаем и попробуем отыскать твоего племянника.

При мысли о Темке я заволновалась.

— А это возможно?..

— Почему нет? — пожала плечами хозяйка избы. — Он ведь твой кровный родственник?

— Очень дальний, — осторожно ответила я. — Двоюродный племянник моей троюродной сестры.

— Родная кровь всегда отыщет частичку себя, — назидательно изрекала она, поднимаясь на крыльцо.

Дабы не затягивать поиски, я поспешила к озеру умыться и собрать вещи. Интересно, выжило там что из моего тряпья после такой-то зимы?.. К моему вящему удивлению — выжило. Как и водохранилище, и кувшинки. И даже осталось на прежних местах. Ну, по крайней мере, оставалось, пока к озеру не приперся известный черный кот.

— Твое? — он подцепил лапой лямку рюкзака.

— Угу… Мм!.. У-у-у!..

Это я попыталась одновременно и зубы почистить, и отогнать вредителя от рюкзака, который он обнюхивал с нездоровым любопытством. Один кошак моей подруги дообнюхивал до того, что я потом на дух вещь не переносила… Впрочем, сей подлец замыслил пакость иную — зажав в зубах лямку рюкзака, он проворно удрал вместе с ним кусты, а я и глазом моргнуть не успела. Щетка полетала в одну сторону, полотенце — в другую, и я, издав яростный вопль, ринулась в погоню и облазила все кусты, прежде чем обнаружила пропажу. Хвостатый поганец же куда-то испарился, а куда — я поняла, лишь когда вернулась к озеру. Все мои вещи, все, до единой, — пропали!.. Я давно дала самой себе зарок прекратить грязно ругаться, но тут душа не выдержала!..

— …тебя… мечта живодера… и… туда… тоже!!!

А в ответ мне донеслось разъяренное эхо моего голоса да насмешливый шелест окружающих деревьев. Ну, все, теперь точно — хвост оторву и скажу, что так и надо!.. И пусть спасибо скажет, что не прокляла!

Прошло не меньше часа, прежде чем я нашла свои разворованные вещи, собрала их в кучу, упаковала в рюкзак и закончила, наконец, умываться. Выкурив на нервной почве пару сигарет подряд, я вернулась в избу, исполненная мрачной решимости собственноручно удавить пушистую сволочь, когда обнаружила ее, то есть, его, мирно завтракающим! Увидев меня, Свят пробурчал "доброе утро", жизнерадостно улыбнулся и запихнул в рот очередной пирожок. И даже глаз не опустил, паразит, а смотрел на меня ясным и кристально чистым взором невинного дитяти!..

— Садись завтракать, Касси, — суетившаяся у печки Ядвига поставила на стол еще одну тарелку с румяными пирожками.

Я покорно села рядом со Святом и приняла из ее рук чашку горячего травяного чая, который, как только она отвернулась, «нечаянно» пролила на руку харту. Тот возмущенно ойкнул, закашлялся, поперхнувшись недожеванным пирожком, и метнул на меня обиженный взгляд. Сладко улыбнувшись, я дружески похлопала его по спине, причем, каждый раз мое похлопывание становилось для него все болезненнее. Свят, попытался отодвинуться, я придвинулась ближе, он вновь отодвинулся, я опять придвинулась, и так продолжалось до тех пор, пока он не свалился с лавки на пол, захлебываясь кашлем.

— Не ссорьтесь, дети, — Ядвига, повернувшись, укоризненно покачала головой, хотя в ее добрых глазах плясали смешинки. — Сейчас не время.

Я вернулась на свое место, а харт снова сел рядом и под столом протянул мне руку мира: мол, мы квиты. Я, подумав, молча ее пожала, и завтрак возобновился в относительном спокойствии. И пока мы молча жевали и тихо дулись друг на друга, хозяйка избы развила бурную деятельность по приготовлениям к какому-то диковинному обряду. На комоде установила небольшое круглое зеркало, рядом — деревянную плошку с водой, в которую бросила щепотку трав, и зажгла два кадила. От терпкого аромата неизвестных трав и масел у меня закружилась голова и мгновенно пропал аппетит. Положив недоеденный пирожок на тарелку, я вопросительно посмотрела на Ядвигу.

— Начнем? — она тоже взглянула на меня.

Кивнув, я вылезла из-за стола, подошла к ней и встала напротив зеркала. Старушка положила мою правую руку на комод, рядом с тарелкой, а левую — велела держать над водой.

— Теперь закрой глаза и представь мысленно своего племянника. Как выглядят, как одет — вспомни каждую деталь. И ни в коем случае не теряй связь с образом и держи руку ровно. И, Касси, умоляю — молчи.

Подивившись тому страшному, что может произойти, я послушно зажмурилась и вспомнила Темку — таким, каким видела его в последний раз. Взъерошенные, светлые, вьющиеся волосы, срочно требующие расчески и парикмахерских ножниц, веснушчатую физиономию в разводах грязи (это он у меня под диваном полазил, понятно…), растерянные голубые глаза, мятые джинсы и черную футболку. Готово!

По внутренней стороне ладони прошлась обжигающе острая боль. Зашипела и забурлила вода, от тарелки к моей пострадавшей руке потянулось знакомое тепло зажженного костра, с новой силой задымили оба кадила… Вздрогнув, я с трудом удержала образ племянничка — в мыслях, а язык — за зубами. Ведь так и тянуло проклясть все на свете, начиная с моего пропавшего разбойника и оканчивая творившимся безобразием. Как удержалась — сама не понимаю, но увековечить сей момент в мраморе или масле — стоило, ей-богу…

А Ядвига меж тем зашептала:

— Родная кровь — к родной крови — через воду да землю, огонь да воздух — и найдет друг друга…

Порезанная рука болела нещадно, но облегчать мои страдания пока никто не спешил. И несколько бесконечно долгих мгновений я стояла столбом, чувствуя, как по капле из меня вытекает драгоценная кровь. И мне заметно поплохело. Не то, чтобы я шибко боялась вида крови… скажем, я боялась вида только своей крови. На чужую могла смотреть сколько угодно, но при виде собственной — частенько и в обморок падала…