Чтение онлайн

Сказать, что «милый» сильно удивился, значит, не сказать ничего. Харт находился в шоке. Глубоком и беспробудном. И, удивленно выпучив глаза, недоверчиво уставился на меня. Нет, если он и дальше будет столбом стоять и молчать, как партизан, ничего у меня не выйдет…

Я прильнула к нему, заголосив в лучших традициях "мыльных опер":

— Клянусь, я больше так не буду!.. Я тебе и слова против не скажу, только не бросай меня!.. — И раздраженно зашипела ему на ухо: — Обними же меня, болван! Ведь весь план провалишь!.. Ну?..

Свят удивленно вздрогнул, но повиновался. А я вдохновенно продолжала спектакль, обливаясь горючими слезами и клянясь ему и в любви, и в верности, и в послушании, и Бог знает, в чем еще… Народ тоже без дела не сидел и активно советовал харту не привередничать и без раздумий хватать "такую женщину", пока ее кто другой не увел… Ха! Пусть бы посмел меня кто-нибудь «увести» без моего на то согласия!..

— Надо ж додуматься до такого… — бормотал «милый», но, входя в роль, расплылся в блаженной улыбке и торжественно простил меня, прилюдно пообещав "беречь и любить, пуще себя".

Зрители дружно зааплодировали и какая-то сволочь, явно из пришельцев, крикнула "горько!". Хотя, может, у них тоже на свадьбах такое кричали… И я с грохотом брякнулась в собственноручно вырытую яму. Этого в мои планы не входило, но — поди ж ты…

Я и пикнуть не успела, а Свят, шаловливо улыбнувшись, нежно провел рукой по моей спине, обнял меня за талию и последовал совету, причем, с явным удовольствием… А поскольку его поцелуй оказался далек от братского или дружеского, я позорно растерялась, когда мир слегка затуманился и мне вдруг стало совершенно наплевать и на пророка, и на его важные сведения… И просто захотелось, чтобы Свят продолжал обнимать меня и ни в коем случае не останавливался…

Мы оба пришли в себя от громких одобрительных воплей. Я смущенно огляделась и невольно покраснела, хотя раньше особой стыдливостью не отличалась, народ громогласно требовал продолжения банкета, а пророк аж прослезился от умиления, сразу вспомнив о своей почетной роли работника загса и, неловко спустившись со стола, охотно предложил свои услуги. Мы, естественно, не менее охотно согласились, но упросили оное дело справить наедине с речкой и природой. Зрители, разумеется, возмутились, а пророк — согласился. Желание брачующихся — закон!

— Идемте, дети мои, — шмыгая носом, он втиснулся между нами и повел к ручью.

Выбравшись из харчевни, я перевела дух. Ну, вот, полдела сделано, теперь можно и расслабиться немного… Я не удержалась и подмигнула харту: мол, видишь, получилось, а он одобрительно кивнул мне в ответ. Вот и все… и возникшее между нами волшебство растаяло, как чудесный сон… И снова — только простые попутчики. А происшедшее лучше сразу выбросить из головы и никогда о нем не вспоминать… по крайней мере, пока я еще нахожусь в этом мире…

Елы-палы… и почему я здесь не имею ни на что права?..

Возле ручья пророк остановился и призадумался, бормоча под нос слова клятвы, а мой спутник улучил момент и шепнул:

— Здорово придумала, молодец! А если бы не сработало?

— Ну, — рассудительно ответила я, — тогда бы пришлось его воровать. А похищение людей средь бела дня — это уже статья…

Спросить же, что это такое, он не успел. Толстяк, повернувшись к нам, торжественно провозгласил:

— Начнем?

— Начнем, — согласился Свят. — Но не церемонию.

— А что? — удивленно выпучил глаза наш пленник.

— Допрос, — пояснил харт, подступая к нему.

— З-з-зачем?.. — испуганно прозаикался пророк, резко протрезвев.

— Затем, — вклинилась я, — что нам нужно знать, где именно сейчас находится так называемый спаситель.

— Я ничего не знаю! — прикинулся чайником толстяк. — Я только рассказываю! Я в жизни его не видел, этого спасителя!

Свят прищурился, придирчиво изучая пророка, а тот, видимо, сообразив, с кем дело имеет, в панике попятился и, споткнувшись о камень, сел на пятую точку.

— Пытать будем? — не сводя с пленника зловещего взгляда, поинтересовался мой спутник.

— Будем, — охотно согласилась я. — Я столько пыток интересных знаю… Четвертование, колесование, "испанский сапог"… Какая тебе больше нравится?

— Я скажу!.. — вспотев от страха, заверещал пророк. — Он живет… в Двух озерах…

— Врешь, — спокойно отреагировал Свят.

— В… Трех пескарях…

— Опять врешь. И кому врешь, знаешь?

— Я…

— Признавайтесь, — пожалев несчастного, предложила я. — А то ведь в мысли без спросу пролезет и нужное место сам вычислит. А вам будет очень и очень неприятно. По себе знаю.

Харт, в подтверждение моих слов, согласно закивал, а в его глазах вспыхнул и рассыпался фейерверк золотистых искорок магии Мысли. И пророк сдался без боя.

— Зеленая поляна, — упавшим голосом признался он, и вид у толстяка был до того несчастный и убитый, что меня жалость взяла.

— Да не переживайте вы так, — присела рядом с ним я. — Не спаситель он, а всего лишь мой маленький племянник! Я специально приехала за ним из своего мира! Спасителей ведь Яти приводить должна, а назначать — Хранители, и лишь посоветовавшись с Магистром.

— Откуда вы знаете? — удивленно округлил глаза пророк.

Я мысленно прокляла свой чересчур длинный язык и уклончиво ответила:

— Просто знаю. А вас, надеюсь, не надо предупреждать, чтобы вы ничего про допрос никому не говорили?

— А то что? — чуть приободрившись, вопросил он.

Встав, я сняла амулет Ядвиги, позволяя пророку увидеть свою истинную сущность.

— А то я вас из-под земли достану и кое-кому тогда будет очень плохо.

Толстяк, в ужасе выдохнув "Павший!!!", очень успешно изобразил глубокий обморок, а Свят поморщился и укоризненно покачал головой:

— Зря ты это… С подобными нервными и эмоциональными личностями нельзя так грубо…

— Зато действенно, — упрямо возразила я. — Простые маги боятся павших воинов до икоты, и уж точно никому ничего про нас не расскажут. Уверена на все сто.

— Вот почему мне никогда не нравились ваши методы, — проворчал харт.

— Правильно, потому что вы все — гуманисты и только припугнуть кого и можете, не в обиду тебе будет сказано, — пожала плечами я. — Вас создали одними, нас другими… Да и много ли ты знаешь о наших методах?