Чтение онлайн

— С сегодняшнего дня и нас, людей Хоши, точно также, — вздохнул Фрэзер. — Как продвигается строительство боеголовок?

— Мы все еще на этапе организации. Я вынуждена говорить «мы», так как часть моей работы — проверка персонала. По большей части производство можно автоматизировать, но понадобится несколько инженеров и техников, чтобы наладить завод, и еще несколько, чтобы управлять им, плюс другие, которые будут добывать руду, привозить, очищать и извлекать изотопы. Каждый колонист будет неусыпно охраняться каждую минуту работы, но все-таки нам следует набрать предсказуемый штат, я бы так выразилась. Необязательно преданный делу, но покорный. Мы можем сделать это и при помощи психозаписей в медицинских файлах. Однако на это потребно время, и, конечно, я действую настолько неэффективно, насколько осмеливаюсь.

— А вот интересно… мне тут пришло в голову… каждый ли человек на корабле надежен?

— Да. Персонал, делающий военную карьеру, всегда время от времени проходит проверку, ты сам знаешь, особенно в такой чуткой организации, как космофлот. Свейн сказал, что был вынужден отправить за входной люк всего троих. «Всего»!

— Что ж… — Фрэзер подыскивал слова. Молчание так давило на него, что ему некогда было выразиться поделикатнее. — О’кей. Чего ты хочешь от меня?

— Ты единственный, кому я могу верить, и ты единственный, кто может нам помочь.

— Да? Как?

— Ты — хороший космолетчик.

— Ты имеешь в виду, что сможешь провести меня на космолет? Это бесполезно.

— И еще более бесполезно, чем ты думаешь. Из всех этих кораблей выпущен воздух и вынуты регуляторы реакторов. Все это восстановят только в случае крайней необходимости в отправке лунолета, и тогда первыми туда войдут двое часовых. На других лунах свободных кораблей также не осталось. Еще до прихода твоей армии Свейн разослал все свои боты для поиска других кораблей. Записи Управления движением подсказали ему, где искать. Они сбросили по маленькой ракете на каждый запаркованный корабль. Отчасти — это предупреждение всем, кто предпримет самоубийственную попытку проникнуть на «Вегу»: хотя ее бластеры мгновенно и без проблем остановят любое нападение. В основном он предпринял это, чтобы покрепче взять нас за горло. Если мы не подчинимся, другим людям на Ио и Каллисто останется только умереть от голода. Или их перестреляют — вокруг каждой станции на орбите крутится с этой целью патрульная лодка.

— Понятно. — Фрэзер сглотнул. У него дрожали руки. — Что ты задумала?

— Он проглядел один корабль. И этот корабль способен развить нужное ускорение, чтобы вы успели предупредить Землю об угрозе.

— Что-что?

— «Олимпия».

— Но…

— Я знаю. Ее миссия была отложена из-за проблем на Юпитере, и она еще не заправлена пищей, водой, всем остальным для поддержания жизни. Но сама она готова лететь!

— Имея все это в голове, а корабль под дулами «Веги» — Да! — Пульс оглушительно стучал в ушах Фрэзера, а сердце чуть не выпрыгивало. — Если бы можно было как-то провести на борт экипаж…

— Я не знаю, как. У меня самой не было достаточно времени, чтобы все обдумать. Но, может, мы вместе придумаем, как. И ты ведь сможешь вести корабль, правда?

— Но как я вообще попаду на борт? Люди Хоши уедут до заката солнца.

— Пойдем со мной в город. Вход безопасен, особенно в той суматохе, которой будет сопровождаться отъезд желающих. Их не так много, на самом деле; важным специалистам уехать не позволят, но все же они есть. Ты спрячешься у меня, и мы в свободное время составим план. Мы немного потеряем в весе, деля один паек на двоих, но я — не против. Рискуем мы ужасно, я знаю. Нисколько не упрекну тебя, если ты откажешься. У тебя семья, а я — одна, это совсем другое. Но это — единственное, что, по-моему, мы можем сделать.

Снова быть свободным.

Нет, эта фраза будто взята из тривизионной драмы. Фрэзер вдумался в нее, и внутри у него все сжалось. Капитан Мэнли Вальянт, Ужас космических дорог, загрузил бы корабль всем необходимым, прорвался бы сквозь кордоны стражников и оказался бы на свободе раньше, чем изумленные вилланы моргнули бы глазом. Но Марк Фрэзер, здесь и сейчас, увидел, как его армию размололи в пыль, увидел, как друг умирает на его руках; как его вождь с поникшей головой покорно уходит восвояси, увозя с собой две холодные глыбы — а они когда-то были дороги ему… У Марка Фрэзера еще оставалась забота об Энн, Колине и Еве. Он как-то приспособился к жизни при временном правительстве, и худо-бедно, но жил неплохо. И он прекрасно понимал, что, будь необходимо, приспособится снова. Он уже старел, остепенялся и понял то, что человеческая судьба — по сути своей ряд компромиссов. Он не видел, что еще можно предпринять, кроме, разве что, героической гибели, но сомневался, будет ли в ней достаточно героизма. И если бы луч лазера вонзился ему в живот, он закричал бы точно также, как последний недотепа. А, если бы они его схватили, — он, вполне возможно, стал бы валяться у них в ногах…

И самой мерзкой мыслью была та, что, по мнению этой женщины, Свейну была нужна его голова. Пока Фрэзер был вместе с людьми Хоши, он подпадал под общую амнистию. Но, стоит ему пробраться в город и быть там арестованным, Ганимед не станет устраивать новый переворот ради его спасения. На самом деле, его казнь еще больше понизит энтузиазм его товарищей, и это может оказаться последним аргументом в пользу их не только физического, но и духовного поражения.

— Что ты собираешься делать, Марк?

Он едва расслышал вопрос из-за сумбура в мыслях.

— Каким бы ни было твое решение, я сочту его правильным. Но решай сейчас.

— Надеюсь… — его голос предательски сел, — …надеюсь, у тебя, Лори, есть дома несколько счастливых таблеток.

Теоретически, было бы более эффективным спать в больших спальнях, есть — в столовых и пользоваться одной на всех ванной комнатой. На практике потребность в уединении оказалась более насущной. В каждой квартире были все удобства, и жители Авроры никогда не врывались к соседям без предупреждения. Более того, большинство горожан объявили Лоррейн бойкот. Фрэзер не опасался сюрпризов в этом отношении.

Тем не менее, он все больше нервничал. Обычно в квартире на одного человека имелись: спальня, совмещенная с гостиной; крохотная кухня и ванна. Он почувствовал себя в ловушке. К тому же, здесь не было табака, а его желудок отчаянно требовал больше еды, чем имелось в наличии, а небольшой запас психотропных средств приберегался на крайний случай. В первую их совместную «ночь» они без конца разговаривали, не находя ответов на все эти «как» и «когда», пока утомление не усыпило их. Поскольку при такой гравитации пол оказался слишком жесткой кроватью, спал Фрэзер плохо.

После завтрака она вернулась на работу, а он приступил к делу. Какова бы ни была их конечная схема, он должен сам все продумать до мелочей. Ее мысли были слишком заняты постоянным балансированием над пропастью. В течение нескольких часов Фрэзер постоянно вспоминай своих, за Гленнами. К этому времени Хоши уже вернулся, привезя письмо которое Марк написал Еве.

Их вождь возражай, называл Фрэзера безумцем, настаивал, что пойти с Лоррейн должен кто-нибудь помоложе.

— Боюсь, это невозможно, — ответил тогда Фрэзер. — Видишь ли, те парни, что должны были пилотировать «Олимпию», кого специально для этого тренировали и обучали… до них теперь не добраться. Один — в тюрьме за нападение на служащего флота; а другой… она ему не доверяет. — Мы не можем рисковать больше, чем это необходимо. А при побеге кораблю, возможно, придется нырнуть в атмосферу Юпитера, чтобы уйти от погони. Это не та ситуация, с которой мог бы справиться обычный пилот. Но я на Земле, случалось, водил подводные лодки. А дизайн «Олимпии» основан на принципе земного батискафа. — Он пожал плечами, на щеке нервно бился тик. — Я бы ужасно хотел найти себе замену. Но, если мы хотим, чтобы у нашей затеи был хоть малый шанс на успех, выбрать следует меня.

Наконец, Хоши, после длительного раздумья, произнес:

— О’кей. И… выиграешь ты или проиграешь, я завидую твоему сыну.

Могла бы Ева так понять его?

Она, казалось, совершенно отдалилась от него. Память о ней заглушали насущные нужды. Как будто он знал ее давным-давно, в прошлом, которое ушло, как вода в песок. Реальностью сейчас были эти стены, и бешенные скачки пульса при звуке шагов в коридоре; и отсутствие трубки; и, временами, мысль о Теоре — добрался ли он там до суши? — изнуряющая череда планов устройства побега, захвата корабля — и осознание их непрочности.