Чтение онлайн

Но у Хазарии возникли новые осложнения. Ее поражение воодушевило аланов. Они вышли из-под власти кагана и начали против него войну. Хотя порыв к свободе обошелся им дорого. Арабам было безразлично, в какой очередности покорять северные народы. В 724 они прошли через Дарьяльское ущелье, напали на Аланию и обложили ее данью. Разгромили и княжества горного Дагестана.

Хазары отступили севернее и перенесли столицу подальше от врагов. В низовьях Волги был основан город Итиль. Здесь разместилась ставка кагана, сюда переселялись уцелевшие семьи. Но войско довольно быстро восстановило боеспособность. Уже в 726 г. хазары с северянами и мадьярами прогнали арабов из Дербента, опять пронеслись набегом по Закавказью. И год за годом все повторялось. В 728 г. атаковали арабы. Отразив их, сын кагана Барджиль проутюжил Азербайджан. Его, в свою очередь, вышибли вон, в 732 г. наместник халифа сумел вернуть Дербент. После всех сражений город превратился в груду развалин, и арабы принялись заново отстраивать его, разместили в нем 14-тысячный корпус сирийцев.

Однако непобедимость халифата уже кончалась. Захватив пространства от Индийского до Атлантического океанов и сражаясь на многих фронтах, он разбросал свои силы. Прежние монолитные контингенты арабов разбавлялись представителями многих народов. Да и сами арабы перерождались. Дети и внуки неприхотливых аравийских кочевников перенимали персидские традиции – обзаводились богатыми домами, многочисленными гаремами, слугами, начальники окружали себя роскошью. А строительство дворцов, мечетей, содержание армий требовало немалых средств. Их выкачивали из населения, повышали налоги. Реакция была соответствующей. Одно за другим вспыхивали восстания в Персии. В 733 г. заполыхало в Средней Азии. В 735 г. забурлила и поднялась Грузия.

Для ее усмирения наместником Закавказья был назначен полководец Мерван. Он прибыл с большим войском и буквально залил страну кровью. Города разрушались. Все население сгоняли толпами к местам казни и рубили головы, сбрасывали в пропасти. Помилования не давалось никому. Когда Грузия превратилась в обширное кладбище, Мерван рассудил, что спокойствие восстановлено прочно и надолго. А значит, можно заняться другими делами. Он взялся готовить большой поход на Хазарию. В дополнение к собственным контингентам мобилизовал вспомогательные части из армян, агван и прочих кавказских народов. В 736 г. колонны его солдат, заполонив все дороги, потекли через горные ущелья, захлестнули Аланию и Дагестан.

В следующем, 737 г., 150-тысячная армия Мервана покатилась на север. У кагана собралось только 40 тыс. бойцов. Они отошли за Волгу и начали отступать вверх по реке. Мерван тоже добрался до Волги и направился вслед за ними по правому берегу. Некоторое время армии двигались параллельно. Хазары, отделенные от врага широкой рекой, чувствовали себя недосягаемыми. Но Мерван, усыпив их бдительность, внезапно навел понтонный мост и перебросил через Волгу отборный отряд. Он ударил на хазар врасплох, поднялась паника. Каган бежал, 10 тыс. его воинов было убито, 7 тыс. попало в плен. После этого разгрома Хазария запросила мира. Мерван продиктовал ей условия – признать власть халифа и принять ислам. Кагану ничего не оставалось делать, кроме как согласиться.

А арабы и их вассалы на обратном пути разорили селения на «славянской реке» (на Дону), угнали 20 тыс. семей «сакалиба» (славян). 20 тыс. семей – это было 120–140 тыс. человек. В каждой семье женщины разных возрастов, вереница мальчишек и девчонок. Кого-то захватили с мужем, у кого-то глава семьи пробовал защитить родных и получил стрелу или удар копьем. Их гнали через степи, через горы. Как скот, от водопоя до водопоя… Сколько людей падало и не вставало, сколько было добито в пути? Но когда славян довели до Закавказья, невольниками быть они не пожелали. Изнеможденные бабы, подростки, дети, взбунтовались. Растерзали поставленного над ними эмира, перебили стражу и решили уйти на родину. Правда, ушли они недалеко. Мерван немедленно выслал войска, беглецов окружили и в плен уже не брали, истребили всех до единого.

В общем, досталось и хазарам, и славянам. Но ни те, ни другие не покорились. Первыми оправились от потерь и заявили о себе северяне. За угон и убийство сородичей они рассчитались сурово и сполна. В 750-х гг. армянские хроники сообщили о нашествии «севордиков», а арабы называли их «саваржди». На этот раз они одни, без хазар, нахлынули шквалом на Азербайджан, взяли штурмом и разрушили город Шамхор, опустошили окрестности Гянджи.

А хазарам наместник Закавказья Ясид бен Усаид-асСулам попытался напомнить, что они обещали стать мусульманами и подданными халифа. Ответа он не получил. В 754 г. Ясид решил повторить поход Мервана. Но как только он миновал Дарьяльское ущелье, его встретило войско хазар и их друзей. Бои были упорными, кровопролитными, и прорвать оборону Ясид не сумел. Полегло немало его подчиненных, и наместник занервничал – ведь его наступление должно было навлечь ответные удары. Поэтому он предложил кагану заключить мир. И на этот раз мир заключили на равных, о подчинении Хазарии халифу больше не вспоминали. Границей признавался Кавказский хребет.

Впрочем, Ясиду и впрямь требовалось заботиться не о приобретении новых владений, а о безопасности имеющихся. Арабская держава уже рушилась. Палач Грузии и победитель Хазарии Мерван стал последним халифом из династии Омейядов. В Персии разгорелось очередное восстание, Мервана убили. Мятежники возвели на престол династию Аббасидов, перенесли столицу из Дамаска в Багдад. Но узурпаторов признали не везде, нашлись другие кандидаты на власть. В середине VIII в. халифат распался на части.

До нас не дошло ни одного имени славянских князей, военачальников, воинов, участвовавших в этой столетней войне. Даже из хазарских каганов мы знаем лишь некоторых. Летописей наши предки еще не вели. А противников имена не особо интересовали. Они писали обобщенно о сражениях с хазарами, «русами», «севордиками». Но эти безымянные бойцы, бросавшиеся в отчаянные рубки на Тереке, поливавшие врага стрелами у стен Дербента, устлавшие пылью собственных костей дороги Закавказья – они победили. Защитили родную страну от самых грозных завоевателей той эпохи. И не одну страну, а всю Восточную Европу.

Европа в эпоху раннего Средневековья представляла собой довольно сумрачную картину. Франки, бургунды, лангобарды, баварцы, англы, поделившие Римскую империю, утратили собственную культуру, стараясь перенять римскую. Но и ее быстро растеряли. Награбленные богатства потратились и истлели. Вся знать западных королевств была неграмотной, не говоря уж о простонародье. Население в непрерывных войнах уменьшилось. Города разрушались. Некогда возделанные равнины Франции, Англии, Италии, заросли дремучими лесами. В этих дебрях то там, то здесь, гнездились замки феодалов.

Короли раздавали земли вассалам за службу, но обязательства быстро забылись. Герцоги, графы, бароны мало считались с монархами, воевали с ними и между собой. У франков короли из династии Меровингов вообще лишились реальной власти. Они только сидели с важным видом на официальных приемах, а все дела решал майордом (управляющий двором). От него зависел и сам король. Летописец Эйнгард сообщал: «Даже расходы на весьма скудное питание оплачивал майордом, и то в зависимости от настроения. Если королю надо было куда-нибудь поехать, ему подавали, как простому крестьянину, повозку, запряженную быками».

Те германские народы, которые остались за пределами бывших римских владений – саксы, датчане, шведы, норвежцы, сохранили старые традиции. Жили племенными княжествами и королевствами, исповедовали древние языческие верования. В честь Одина пленных или рабов резали, в честь Тора вешали, бога плодородия Фрейра ублажали похабными обрядами [113].

На фоне упадка Европы резко выделялась блестящая Византия. Но она была очень противоречивым государством. Византия оказалась хранительницей высокой античной культуры, донесла ее остатки до будущих поколений. Она создала и собственную неповторимую культуру, христианскую. Империя была средоточием, сердцем мирового христианства, в ней прославились многочисленные святые подвижники, отцы Церкви, трудились замечательные богословы, архитекторы, иконописцы. Но со всем этим соседствовали совершенно иные явления. Константинополь жил в роскоши, это был город придворных, вельмож, крупных купцов. А при них неплохо кормились толпы слуг, мелкие перекупщики, ремесленники. Официальное благочестие ничуть не мешало лжи, коварству, корыстолюбию, разврату.

Империю губила ее гордость. Ведь она по-прежнему называлась Римской, считалась даже не наследницей Рима, а отождествляла себя с ним. Всячески выпячивала статус ведущей мировой державы. Теперь в Византии не только римлян, но и коренных греков было уже мало. В городах перемешались огречившиеся армяне, сирийцы, выходцы из Малой Азии. Но они упорно величали себя «ромеями», цеплялись за римское наследство. Узурпаторы, усаживаясь на трон, принимали римские и греческие имена, Апсимар становился Тиберием, Вардан Филиппиком.