Чтение онлайн

• твою машину загородили другие, и тебе пришлось совершить несколько энергичных маневров, чтобы выехать со своего парковочного места;

• твой муж опять не долил в резервуар жидкость для мытья стекол в автомобиле (не прибрался в салоне, не переоформил страховку), хотя вы это и оговаривали уже не один раз;

• в очереди за свежим хлебом кто-то пролезает вперед (твой коллега неожиданно заболел, что потребовало от тебя выйти на работу в выходные), плюс — синоптики обещают дождь.

Пара маленьких событий. Из разряда тех, что случаются с миллионами людей почти ежедневно. Да что там! Многие люди переживают такие «неприятности» раз по десять на дню! В этой связи — вопрос: как мы на них реагируем? В момент злости в нас пробуждаются беспокойство и негодование. Наш живот мгновенно поджимается, дыхание на короткое время прерывается, и затем мы снова забываем об этой вещи или теряем ее из поля нашего зрения.

Лишь немногие могут остановиться и осознать, что они в этот момент делают, что происходит у них внутри, что они злятся по всякой причине, затем быстро проглатывают пережитую злость и переходят к повестке дня. Это проглатывание и вытеснение многих малых переживаний злости не проходит для нас бесследно. Энергия малых озлоблений со временем накапливается и образовывает все больше сгустков. Это ведет к хроническому озлоблению или недовольству (то есть, к беспокойству). Энергия злобы со временем превращается в энергию ярости. Однако мы не научились обращаться с яростью разумным образом или преобразовывать ее, поэтому активно бежим по нашей жизни или ведем себя вспыльчиво, как шипящие и кипящие паровые котлы, или пыхтим, как тяжело нагруженные, депрессивные и усталые грузчики. Мы страдаем от нашей вытесненной и подавленной злости и, в конце концов, от нашей ярости, которая рождается из той же самой злости. И ведь нам никто не показал, как надо обращаться с яростью! Зато мы с детства должны были являть собой образчик «приятной девочки» или «славного мальчика», — от нас этого требовали! Поэтому мы так часто ощущаем себя беспомощными, будто нас отдали на произвол этой энергии нашей внутренней ярости, которую, впрочем, мы сами и создаем! Но что же нам с ней делать? Ведь именно из-за нашего незнания ярость часто идет в ногу с чувством бессилия и беспомощности!

Из-за твоей злости я призываю тебя больше наблюдать за тем, что и как ты делаешь ежедневно. Постоянно подмечай, когда, почему и из-за чего ты злишься, как ты потом обращаешься с произведенной тобой энергией злости. Если ты ведешь дневник, вспоминай вечером эти ситуации и каждые две недели подводи своеобразные итоги.

На чем ты концентрируешься? На что ты смотришь в себе и в других людях? На хорошее? На то, что считаешь плохим? На то, чем ты доволен, или наоборот? На позитив или на негатив? На нужду или на изобилие? Ты пессимист или оптимист? Ты больше хвалишь или больше критикуешь?

Если ты четко не можешь определить, к какой категории принадлежишь, то значит, пришло время понаблюдать за самим собой. Ведь ты, по всей вероятности, принадлежишь к большинству. А это — «негативные» люди, которые воспитывались в условиях постоянной критики. Маленькие девочки и маленькие мальчики, прежде всего, слышат, что в их поведении нехорошо. Под воспитанием большинство из нас понимает, в первую очередь, критику. И в последнюю — похвалу и ободрение. Наше воспитание — это муштра с целью тренировки негативного мышления. Мы настолько ориентированы с детства на негатив, что из сотен гармоничных и прекрасных вещей и явлений нам первым делом бросается в глаза нечто дисгармоничное, мешающее нам. И в то же время мы оставляем без внимания девяносто девять красивых вещей и явлений! Мы из всего выбираем именно то, что злит нас, беспокоит и раздражает.

Наполовину полный стакан для нас наполовину пуст. Когда нам исполняется пятьдесят лет, все самое прекрасное в жизни для нас уже оказывается позади. Если я десять лет живу с одним супругом, то я осознаю его изъяны, слабости и трудности общения с ним намного лучше, чем его позитивные стороны, таланты и красоту, чем дар его присутствия в моей жизни. Если мы разводимся после двадцати лет совместной жизни, то объявляем весь наш брак неудавшимся, вместо того чтобы поблагодарить бывшего супруга и себя самого за все подарки, за все то прекрасное, что мы получили друг от друга за эти годы — общие годы нашей совместной жизни. Мы не хотим оценить это по достоинству.

Мы настолько запрограммированы на негатив и критику, что готовы тратить уйму денег на ежедневное удовлетворение своей потребности в плохих новостях. То, что нам предлагают газеты и журналы, является произвольным набором, конспектом концентрированного негатива. Читатель хочет читать плохие новости, иначе он не будет больше покупать эту газету. Все попытки открыть журналы и газеты, в которых подчеркивались бы только позитивные моменты, через короткое время были забыты. Общепринятый тип журналиста — это некто, имеющий наглость критиковать мир, жизнь и других людей, ведь за это ему платит издатель! А что читатель? О, он прямо-таки рад-радешенек узнать, где обманывают и оговаривают, кто потерпел неудачу или фиаско, кто убит и кто умер, где что-то разрушено или вообще все рухнуло! Несчастье и критика имеют для читателя наибольшую «развлекательную ценность», я бы даже сказал максимальную, ибо они вызывают в читателе, слушателе и зрителе эмоции, связанные со страхом, ужасом, отвращением, омерзением, злорадством, презрением и так далее. Это те самые чувства, которые нас встряхивают и возбуждают.

Большинство людей имеет пристрастие к критике и поиску негатива — как в себе, так и в других. В школе мы тоже учимся, прежде всего, критиковать. Мы учимся тому, что называется «конструктивная критика», но не знаем противоположности ей. Детям и подросткам не прививаются знания о том, как хвалить себя и других, как помогать расти, ободрять, воодушевлять, вселять уверенность. Как и журналисты, многие учителя тоже чересчур нацелены на критику, осуждение и негатив. Однако часть из них страдает из-за необходимости выносить детям приговоры. Они получают зарплату за «приговоры» и отсев. Если бы мы забрали у учителей возможность ставить отметки и наказывать учеников, то что бы они тогда бросили на чашу весов в качестве «авторитета»? Что бы им еще оставалось для борьбы за уважение и признание со стороны их учеников?

Критика неконструктивна, и неважно, каким образом она высказывается. С помощью критики еще не поменялся ни один человек, но бесчисленные люди были посрамлены и лишены мужества. Критика — это образец поведения, который немного говорит о критикуемом, но очень много — о критикующем. Пристрастившийся к критике человек имеет проблемы, а вовсе не критикуемый. Критикующий чувствует злобу, несоответствие, дисгармонию, беспокойство и ярость в себе самом. Только он не берет за это ответственность, а перекладывает ее на других. Он делает так, будто у него самого нет проблем.

Все это никак не связано с любовью. Ведь это послание от фактора «нет». Критика удовлетворяет потребность критикующего и не содействует благу критикуемого. Возможно, ты скажешь: «Но надо же иметь возможность высказать свое мнение. У меня должна быть возможность сказать своему мужу/своей жене (и, конечно же, своим детям тоже), что я считаю нехорошим. Как вообще все должно происходить без любой критики?»

Если ты хочешь сделать что-то хорошее для себя, для своего супруга, для своих детей или для коллег в фирме, если ты желаешь больше мира, гармонии и любви в своей жизни, тогда решай по-новому. Если ты концентрируешься на ошибках другого, то придаешь энергию этим его ошибкам и слабостям; ведь твое внимание является не чем иным, как энергией. Кто хочет критиковать, тот хочет найти ошибки. Фатальное в этом то, что ты будешь находить все больше ошибок, а с ними все больше поводов для критики. Решай по-новому и меняй направление своего внимания на сто восемьдесят градусов. Прими решение, что будешь искать прекрасное, позитивное, чудесное и сильное в тебе самом, в своем супруге, в своих детях, во всех людях вокруг тебя. Ты можешь что-то найти даже в своем самом большом противнике. Решающей является твоя готовность найти это. Начни подчеркивать в других людях сильные стороны. Если кто-то слаб, ободри его. Если кто-то совершает так называемые «ошибки», покажи ему, как ты их преодолеваешь. Будь примером и веди себя так, как ты этого ждешь от других, но не ожидай, что они за тобой последуют. Если кто-то себя ругает, помоги ему подняться. Если кто-то лишается мужества, ободри его. Уважай и цени путь, даже самый трудный и тяжелый, которым идет другой. Выказывай свое уважение и сочувствие. Но откажись от жалости, так как своей жалостью ты ослабляешь другого и одновременно поднимаешь себя над ним. Жалость в действительности является лишь одной из форм надменности.

«Ошибки» являются изобретением разума (как и «проблемы»). Пока мы воображаем, что совершили ошибку, мы должны чувствовать себя виноватыми и неудачниками. Я утверждаю: в действительности мы не делали ошибок, нет — это были важные и интересные уроки. Это не буквоедство или «позитивное мышление», а радикально иной способ смотреть на жизнь и на все, создаваемое нами. В прошлом мы делали многое, что сегодня, вероятно, не стали бы делать или сделали бы по-другому. Ведь сегодня и мы другие. Но не потому, что научились на ошибках, а потому, что сегодня видим нас, жизнь и других людей по-новому, то есть по-другому. И можем опираться на опыт прошлого.

Пример: служащий, которого несправедливо критикует начальник, злится из-за этого и прячет злость в себе. Он это делает до тех пор, пока не начинает страдать от бессонницы; в результате — он увольняется. Сегодня, десять лет спустя, он бы, наверное, повел себя по-другому, потому что за это время изменился. Он стал храбрее, увереннее в себе. Сегодня он пошел бы к своему шефу, вежливо, но настойчиво поговорил бы о несправедливой критике и сформулировал бы свои ожидания уважительного отношения, например, так: «Я желаю, чтобы Вы увидели, сколько я делаю для этой фирмы, и чтобы Вы могли это признать». Было ли это ошибкой, что он тогда уволился? Нет, он не мог десять лет назад поступить по-другому. Совершенно очевидно, что он должен был пройти через этот опыт.